Книга Нищая невеста, страница 42 – Денни Смит

— Зачем вы оскорбляете меня? — устало спросила Эми и откинулась на спинку сидения.

— Не моя вина, что правда оскорбляет вас.

— А вы напрочь лишены дипломатии, не так ли? Если я назову вас дураком и грубияном с замашками мещанина, я не погрешу против истины, но так ли необходимо упоминать об этом? — дерзко парировала девушка и, как будто испугавшись собственных слов, прикрыла рот рукой.

— Эмили, Эмили, Эмили, мне говорили, что вы пересушенная рыбина, не способная ни на какие эмоции. Я очень рад узнать, что это все же не так, — внезапно засмеялся Джозеф. — Кто бы мог подумать, что за маской чопорной лицемерки может прятаться что-то живое.

— Вам нравится, когда вам дерзят, сэр?

— Нет, но мне нравится беседовать с живым человеком, а не куском тухлого мяса.

— Почему вы постоянно грубите мне?

— Потому что, дорогуша, грубость — это единственное, что вызывает у вас хоть какую-то реакцию. Вы становитесь почти хорошенькой, когда с лица пропадает это скучное чопорное выражение, а глаза смотрят так воинственно.

— Вам не кажется, что намекнуть девушке, что она вовсе не красавица, не столь удачная идея, если вы надеетесь взять ее в жены?

— Вы что же, Эмили, предпочтете, чтоб я врал вам? — он сделал притворно изумленное лицо и нарочито напыщенно продолжил, — Ваши глаза сияют ярче всех сапфиров мира. Ваша кожа бела, как фарфор. А волосы чернее вороного крыла. Так подойдет?

— Вы несносны, сэр!

— Вам не угодишь, дорогая. То слишком груб, то приторно-сладок.

— Не передергивайте, сэр! И вы по-прежнему не назвали своего имени.

— Точно, куда делись мои изысканные манеры? Джозеф Эттвуд к вашим услугам, — издевательски ответил молодой человек и изобразил поклон, насколько позволяло пространство кареты.

При звуке его имени что-то знакомое кольнуло, но не более того. Все-таки слишком давно она не вращалась в свете, чтобы тут же определить, кто перед ней. Мина, наверное, уже знала бы точно, думала Эми, напрочь забыв, что и той тоже не был знаком молодой человек. Эмили с тоской подумала о подруге. Той всегда удавалось легко и непринужденно вести светскую беседу, не прилагая для этого никаких усилий. Сама она была напрочь лишена этого таланта, да и не любила пустых разговоров.

— А где же ваши манеры, маленькая моралистка? — со смехом спросил Джозеф после затянувшегося молчания. — Или дальше упреков дело не пойдет? Мы так и будем молчать?

— О чем же вы хотите говорить, сэр?

— Это вы из благородной семьи. Вас наверняка учили искусству светской беседы. Вы плохо учились или отец уже к этому времени пропил все и был не в состоянии нанять гувернантку?

Эмили побледнела, услышав очередное оскорбление.

— Ну, разумеется, у меня была гувернантка, — она постаралась придать своему тону презрения, которого в действительности не чувствовала, и скривилась, — В отличие от вас я воспитывалась в приличной семье, а не в хлеву или конюшне, — девушка осеклась и посмотрела на своего собеседника. Не наговорила ли все-таки лишнего?

Зеленые кошачьи глаза потемнели, а выражение лица застыло и стало нечитаемым. Наверное, все-таки наговорила.

— Я думаю, нам обоим будет лучше, если вы прикажете кучеру остановить экипаж и позволите мне уйти, — примирительно добавила Эми, пугаясь эффекта, произведенного своими словами.