Книга Виват Елисавет!, страница 13 – Анна Христолюбова

В Твери задержались дней на десять. Как на грех, морозы сменились сильными снегопадами. Филипп снял купеческий дом, путешественники перевели дух, купили необходимые вещи, одежду для дам, которым пришлось путешествовать без багажа. Князь отправил гонца с письмом к управляющему, чтобы тот распорядился привести господский дом в жилое состояние.

Лиза изнемогала — они уже почти у цели, в двух шагах, а путешествие всё не кончается. Силы и моральные, и физические иссякли, она чувствовала себя опустошённой и разбитой, как накануне болезни.

Наконец, установилась ясная погода. Дорога до имения, которая летом заняла бы часов восемь, теперь, после снегопада, отняла почти двое суток. Верховых коней пришлось оставить на постое в Твери, они сильно вязли в свежем снегу, проваливались, ранили ноги о наст.

Господский дом, стоявший чуть в стороне от села, был невелик и походил на дома тверских купцов — бревенчатый сруб в одно жильё[1] на высоком каменном подклете. На его фоне княжеская усадьба под Петербургом смотрелась просто дворцом. Внутреннее убранство тоже оказалось весьма незатейливым, но Лиза даже не замечала его простоты.

Отдохнув, отоспавшись, напарившись в бане, она немного пришла в себя, и теперь вся её жизнь превратилась в ожидание. Она мысленно подсчитывала, прикидывала, сколько вёрст от Петербурга до Риги и обратно, сколько потом до Твери… Выходило, что Алексей появится месяца через два, не раньше, а ведь ещё неизвестно, сколько придётся дожидаться человека, с которым он должен был встретиться.

Лиза уговаривала себя, убеждала, что ждать ещё рано, но всё равно ждала. Если к дому подъезжали сани, сердце её совершало кульбиты и курбеты, норовя выскочить наружу.

Дорожные тяготы сказались на здоровье. Лиза плохо спала, потеряла аппетит, временами накатывала дурнота — словно туман, сквозь который звуки и образы проникали с трудом.

И ещё отчего-то одолевала безотчётная тревога. Для неё не было никаких разумных резонов, но беспокойство нарастало как снежный ком, пущенный с горы.

Однажды, встав из-за стола после обеда, Лиза вдруг потеряла сознание. За окном мела метель, свирепо выл ветер — о том, чтобы отправиться в Тверь за лекарем, не было и речи. Перепуганная Элен бросилась за советом к кухарке, немолодой молчаливой Ефросинье, узнала, что в селе есть бабка-целительница, и послала дворовых людей за ней.

«Бабка-целительница» оказалась шустрой живой бабой лет сорока. Она осмотрела Лизу, пощупала живот, груди и сообщила:

— Тяжела ты, барыня. К осени родишь.

* * *

[1] в один этаж

* * *

Филипп поднял голову от расходной книги, над которой склонившись сидел и в изумлении воззрился на Элен.

— Что ты сказала, прости, я, кажется, неверно расслышал.

— Да нет, ты расслышал всё правильно. — Элен почувствовала, что краснеет. — Лиза ждёт ребёнка.

Кажется, только её присутствие удержало мужа, чтобы не присвистнуть. Элен путанно и многословно пересказала разговор с бабкой-целительницей и взглянула умоляюще:

— Как ты думаешь, Алексей уже должен был вернуться из Риги?

Филипп нахмурился, что-то прикидывая и вычисляя, и покачал головой.

— Думаю, ждать ещё рано. Сейчас не лето, его могла задержать непогода. Он мог провести много времени, дожидаясь Шетарди. А вернувшись в Петербург, мог получить от Лестока новое задание. Причин для беспокойства нет.