Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Мальчик мой, ты просто романтик… Тебе сейчас кажется, что ты меня любишь, но это не так… Ты привык ко мне. Я для тебя друг. Верный, хороший друг, но не больше. — Нет! Неправда! Я люблю тебя! Слышишь? Выходи за меня! Вернёшь деньги макаке, получишь назад свою лавку, окрестишься, мы повенчаемся и будем жить, как прежде… А хочешь — плюнем на всё, бог с ней, с макакой, к чёрту императрицу — уедем в Москву или в Ярославль, или в Архангельск — куда пожелаешь… — Нет, Матис. Когда-то я мечтала об этом, но потом поняла, что лучше расстаться. Я не смогу стать тебе женой. Я старше на девять лет и не хочу быть призраком той, другой. — Мне никто не нужен, Марго! Я люблю тебя! Тебя! Слышишь?! Ещё всё можно исправить. Останься! — Поздно, Матис. Слишком поздно. Тебе пора на берег, они собираются поднимать якорь. — Марго… Она покачала головой, привстала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Прощай, Матис! Не грусти. Пройдёт пара месяцев, и ты забудешь обо мне. Жизнь длинная… — Сударь! — Невысокий, но какой-то квадратный мужик, заросший щетиной до глаз и от того похожий на моржа, учтиво, но настойчиво потянул Матвея за рукав. — Вам надобно на берег. Отплываем. Тот вырвался из его рук, крепко стиснул Маргарету, на мгновение прижал к себе так, что внутри что-то пискнуло, — она услышала торопливую дробь его сердца, — и, не сказав больше ни слова, бросился к трапу. Скатившись вниз, зашагал прочь, не оглядываясь. Маргарета смотрела вслед. Очертания тёмной, немного сутулой фигуры расплывались, горячая капля сорвалась и упала на грудь. Маргарета тронула чуть обозначившийся под платьем живот, погладила его. — Ничего, малыш, мы с тобой справимся. Мы ведь сильные. Не бойся. А ему лучше ничего не знать… * * * К ночи разгулялась метель. Вьюга за окном выла жалобно и тоненько, будто по покойнику. Мёрзли в саду деревья, похожие на обглоданные рыбьи скелеты, трясли в ознобе голыми ветками-костями. Даже сверчок притих тревожно, не цвиркал под тёплым, изразцовым печным боком. Слушал тишину дома и плач ветра. Спальня освещена тусклым лампадным огоньком. Потемневший лик Христа с иконы смотрит сурово, и, кажется, не благословляет его десница, а пальцем грозит строго. Филипп спит, ровно, глубоко дышит, рука лежит на плече Элен, чуть подрагивают во сне пальцы. Лицо спокойное, безмятежное, в уголках губ дремлет улыбка. Элен содрогается, вздыхает прерывисто и быстро, лицо искажает гримаса страха. Ей бы проснутся, прижаться поплотнее к тёплому боку мужа, почувствовать успокоительную тяжесть его руки. Но нет. Ей снится сон, реальный будто явь, и озноб колкими мурашками пробегает по телу. Она видит заснеженный ночной лес, весь в круговерти вьюги и ветра, избушку, до окон занесённую сугробами. И отчего-то кажется, что там, под снегом, замёрзшие курьи лапы с огромными когтями ёжатся от холода и переминаются — то одна подожмется, то вторая… Элен не видит своего тела, она бесплотный дух, легко проникающий сквозь стены и вёрсты… В избушке на сундуке, покрытом вытертыми волчьими шкурами, сидит старуха. Баба-яга. Седые космы выбиваются из-под платка, повязанного странно — спереди назад, низко по самые брови. Она оборачивается к Элен. У ведьмы горящие рысьи глаза и молодые крепкие зубы. — Ты выбрала свою судьбу… — Губы старухи не шевелятся, но голос глубокий, красивый, вовсе не старушечий, звучит в ушах Элен словно бы сам по себе. — Ты сама выбрала свою судьбу… Жизнь за жизнь. Все беды мира уже спешат к тебе… И Элен с криком проснулась. КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ март 2022 г. |