Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Пришёл? — Губы Громова изогнулись в неприятной усмешке. — Долго же тебе пришлось соображать. Таким, как ты, не в комплоты вязаться, а в деревне капусту полоть — самое дело. — Кажется, мы с вами не столь коротки, чтобы вы говорили мне «ты». — У нас тем, кто на дыбе висит, «вы» не говорят. — Я покуда не на дыбе, так что извольте вести себя подобающе. — Тать и мятежник вежества не стоит. А на дыбу тебя не сегодня-завтра вздёрнут, не сомневайся. — Кстати, утолите моё любопытство — отчего я всё ещё не на ней, коли вы уж год назад знали, кто я такой? На вашего главного людоеда что-то не похоже… У вас ведь всех без разбору хватают по первому подозрению, виновных, невиновных — какая разница. И расследовать ничего не надобно — пятки поджарить, сам признается. Так с чего ко мне вдруг этакое деликатство? — Ушаков про твои подвиги не знает. Пока. Я сам тебя выследил. — Выслужиться хотели, — понимающе усмехнулся Алексей. — А хоть бы и выслужиться! Тебе чего надо? Зачем пожаловал? — Как? Вы разве не поняли? — Алексей удивился. — Убить вас, разумеется. Будете драться, как подобает дворянину, или предпочитаете быть заколотым, будто свинья? Дуэль вышла нарочитым лицемерием. Разве могла жалкая канцелярская крыса хоть как-то противостоять капралу лучшего гвардейского полка? Секунд через двадцать после начала боя шпага Громова с лязгом отлетела в сторону. И едва она коснулась земли, Алексей понял, какую ошибку совершил… Одно дело убить человека в пылу сражения, и вовсе другое заколоть безоружного, к которому к тому же не испытываешь особой ненависти. А убивать было необходимо. Если бы от Громова зависела лишь собственная его участь, можно было бы затеять переговоры, но на кону судьба Саши и Лизы — ставка несравнимая с жизнью подлого фискала. Наступая на врага, Алексей припёр его к стене флигеля, и кончик шпаги уткнулся в шею побеждённого. Оставалось сделать одно лишь лёгкое движение кистью, но именно оно-то никак и не давалось. Рука стала каменной, отказываясь шевелиться. Алексей медлил, собираясь с духом. — Что, капрал, убить человека, это тебе не курёнка зарезать? — просипел Громов и усмехнулся белыми сухими губами. — Помочь тебе? Ты настоящий дворянин, кичишься этим… Но ты гад и мерзавец! Бунтовщик! — Моего отца арестовали по ложному доносу! — Да плевать! — Глаза Громова яростно засверкали, на шее вздулись жилы. — Неважно, за дело его арестовали или нет! Речь не о нём, а о тебе… Ты же не думаешь ни о ком, кроме себя! Втянул в крамолу ни в чём не повинных людей, которые теперь из-за тебя головы сложат. Тебе нет дела ни до чего, кроме твоих амбиций! Жаль, не увижу, как ты сдохнешь на Обжорном рынке[2]! У Алексея потемнело в глазах. Надо было заканчивать этот гадкий спектакль. — Спасибо за помощь. Теперь убить вас и впрямь будет гораздо проще. — Уже нет, — раздался сзади незнакомый женский голос, и в затылок Алексею упёрлось что-то холодное и твёрдое. — Не вздумайте дёргаться — застрелю. * * * [2] Площадь в Санкт-Петербурге, где проводились публичные казни. * * * — Сударыня, вы играете в шахматы? Алексей кожей затылка почувствовал, как дрогнул прижатый к голове ствол, должно быть, женщина несколько растерялась. — Немного. Вы хотите предложить мне партию? — Замечательно. Значит, не придётся объяснять, что такое «пат». |