Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Ты что, знаешь его? — А то как же! — Розум усмехнулся. — Лизаньке моей всё голову мутит. Алексей вскинул удивлённый взгляд. И тот покивал, отвечая на невысказанный вопрос: — Ну да… Это вам она — Её Высочество Елизавета Петровна, дочь царская. А мне — Лизанька, кохана моя. Любушка… В голосе его прозвучала нежность, а по губам скользнула ласковая улыбка. Алексей потрясённо молчал. — Маркиз тот, Шетардий, давно уж в Петербурге, ещё в декабре пожаловал. Въезжал, будто кесарь римский: кареты, мебеля, шелка-бархаты… Винища цельный обоз… Так что опоздал ты с бумагами своими. — Он взглянул на понурившегося Алексея, похлопал по плечу. — Да не грусти, пустое это… Скажи лучше, я когда к тебе заходил, покуда ты в беспамятстве лежал, бредил ты… Всё Лизу поминал. Невеста? — Невеста. — Надо же, как сложилось-то, — Розум улыбнулся, сверкнув ровными зубами, возле глаз вновь проступили морщинки, — ты Алексей, и я Алексей. У тебя невеста Лиза, и у меня Лиза. Не невеста, правда, — грустно добавил он. — Разве дозволят ей за меня замуж пойти. А для меня всё едино… — Помоги мне! — Алексей подался вперёд. — Выясни про письмо. Найти его нужно беспременно. И с Елизаветой Петровной поговори. Надо, чтобы она с маркизом встретилась. — Про письмо поспрошаю, — ответил Алексей Григорьевич вставая. — А в остальном я тебе не пособник. — Почему? Ты не хочешь, чтобы она стала императрицей? — Не хочу. — Но почему?! — Коли ваш прожект не сладится, её в монастырь упекут, если не хуже. А коли сладится — тоже счастья мало… Нелегок он, царский-то венец… Розум вздохнул. — Эх, кабы волюшка моя — уехать бы в Москву. В Покровское. Тихо, покойно, зимой на санях кататься, летом хороводы с девками водить. И пропади он пропадом, Петербург этот… — Говорю же тебе: постричь её собираются, как только принцесса Анна наследника родит. Собеседник помрачнел. — Доля горькая… На кой она им сдалась, что в покое никак не оставят?.. Не нужно Лизаньке моей короны, не хочет она царствовать. Может, не тронут? — с надеждой добавил он. — Ну кому она опасна? Смех один. Голубица… Новый знакомец ушёл. Но с того дня стал частенько заглядывать к Алексею. На зиму Елизавета Петровна переехала на мызу Сарское, доставшуюся ей от матери. Ко двору её не звали — словно забыли, и она проводила дни, нарядившись в русский сарафан с кокошником, на Святки гадала, каталась на санях да пасьянсы раскладывала. Весь её двор, разумеется, был при ней. Удивительно, но простой днепровский казак вызывал у Алексея симпатию. Разумовский, или Розум, как он именовал сам себя по старинке, был добрым и, несмотря на простоту, цельным и глубоким человеком. Всей душой любил свою цесаревну и не задумываясь готов был отдать за неё жизнь. Однако сколько ни уговаривал его Алексей поддержать устремления Лестока, как ни убеждал поговорить с Елизаветой Петровной, заканчивались такие разговоры одинаково. Розум хмурился и, ответив: «В том я тебе не сподручник», уходил. Письмо к Шетарди так и не нашлось, и это очень тревожило Алексея. Если бумаги попали не в те руки, они могли натворить немало бед. Глава 3. Павел Егупов Под утро Элен проснулась от холода. Повозилась, попыталась привалиться к тёплому боку мужа. Однако Филиппа в постели не оказалось. В последние недели так бывало нередко. Он, как и сама Элен, спал плохо и часто, проснувшись среди ночи, уходил в кабинет читать. |