Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Что ж это такое, матушка? — жалобно пробормотал он. У фаворита был непривычно растерянный вид, делавший его похожим на обычного человека. Тяжело ступая, царица двинулась к выходу, в дверях остановилась и ровным будничным голосом сказала: — Это смерть моя была, Эрнестушка… Медленно оглядев притихших солдат, она вдруг поклонилась им в пояс и вышла, более ни слова не сказав. Наутро весь полк гудел о ночном происшествии. Алексей, мечтавший после дежурства только о том, чтобы упасть в койку и закрыть глаза, замучился отвечать на вопросы. Солдаты крестились и шушукались. Наконец, поняв, что в покое его не оставят, Алексей накрылся с головой одеялом и через несколько секунд уже крепко спал. Проснулся он под вечер: кто-то осторожно, но настойчиво трогал за плечо. — Паша! — Голос Грюнштейна был тихим, но в нём прозвучало нечто такое, что Алексей вмиг проснулся. Он сел, открыв глаза. — Хочешь новость? — негромко произнёс Пётр, пристально на него глядя. — Что стряслось? — Нынче за обедом государыне вдруг дурно сделалось. Так дурно, что её унесли на руках в покои. Говорят, у ней рвота кровавая и сильные боли. — Отравление? — чуть слышно спросил Алексей. Пётр пожал плечами, в тёмных глазах застыло непроницаемое выражение. Алексею вдруг сделалось жутко. * * * [1] Гипнос — бог сна в греческой мифологии. [2] В гвардейских полках поручики именовались лейтенантами. * * * Матвей закрыл папку с материалами дела. Подумать было о чём. Итак, ночью четырнадцатого апреля 739 года по анонимному извету, подброшенному прямо на крыльцо комендантского дома в Петропавловской крепости, был арестован служащий адмиралтейств-коллегии, Фёдор Романович Ладыженский. Одно это уже было примечательно. Ещё по указу, государем Петром Алексеевичем изданному, анонимные письма подлежали сожжению без прочтения. Однако сей извет был прочитан. К доносу на Ладыженского прилагалось письмо, писанное им самим, из коего явствовало, что Ладыженский сей состоит в комплоте против Ея императорского Величества государыни Анны Иоанновны. Кому адресовалось послание, было неясно, поскольку анонимус приложил лишь часть письма, но в конце его была приписка: «для сугубой тайны впредь эпистолы сии, как и нынче, тебе будет приносить мой Алёша». И несмотря на то, что подмётные письма Тайная канцелярия не рассматривала, поступил личный приказ Бирона начать следствие. Ладыженский был спешно арестован в тот же день, вернее, ночь, не дожидаясь утра, прямо в доме английского посланника, где находился в гостях. А вот письмоносца Алёшу, которым явно был сын подследственного, Алексей Фёдорович Ладыженский, найти так и не удалось. Молодой человек, который в тот момент заканчивал учёбу в престижной Рыцарской академии, как в воду канул. Его искали три месяца, а потом поиски внезапно прекратили указом Ушакова со странной формулировкой «по подозрении на смерть подозреваемого». Старший Ладыженский к тому моменту скончался после пыток в каземате, а потому дело закрыли и сдали в архив. Правда, за недостатком рук в Москву так и не отправили. Матвей побарабанил пальцами по картонной папке, подняв небольшое облачко пыли, в носу засвербило, и он громко чихнул. Странная история… Странным было всё: и начало дела, и его конец — по-хорошему, его не должны были ни заводить, ни закрывать. Матвей проработал в канцелярии достаточно, чтобы понимать — что-то в этой истории нечисто. Однако интереснее всего было не это. «Подозрение на смерть подозреваемого» случилось в июле прошлого года, а памятный покойник, опознанный Чихачовым как Алексей Ладыженский, возник в феврале нынешнего — больше полугода спустя. |