Книга Мышкино чудо не тает, как снег, страница 12 – Одария Вербенова

— Я не отношусь ни к одной их этих категорий.

— Ты ведь сбежала, да?

— Я сделала кое-что плохое, — уклончиво отвечаю и тут же, боясь, что Фестер крепко вцепится в эту тему, вскакиваю на ноги и выхожу из гостиной.

Моя семья — слишком болезненная тема для меня. Самое обидное, что то «плохое», что я сделала — просто родилась такой.

— Эй! Клара, постой! — остановливает меня низкий голос.

— Чего тебе? — смотрю через плечо, уже стоя в коридоре.

— Ты знаешь… Я проголодался!

— Сочувствую тебе, — отвечаю без тени жалости, наблюдая за тем, как меняется лицо парня, становясь более раздражённым.

— Разве ты не голодна? — прищурил глаза.

— Я уже поела. И готовила я только на себя, извини, — с безразличием пожимаю плечами.

На лице Фестера тут же вспыхивает злость, которая быстро сменяется неуверенностью. Он в полной ратерянности осмотрелся вокруг, словно ища поддержки, а затем вновь переводит взгляд на меня.

— Но я не умею готовить…

Его глаза стали почти обиженными. С всё ещё с взъерошенными, чуть мокрыми волосами, растерянным видом и выпрямившийся на кресле, подобно гитарной струне, Фестер представляет собой довольно забавное зрелище. Я бы даже сказала, что это мило. Хотя такое определение никак не подходит этому дикарю.

— Тогда предлагаю тебе утром очистить дорожку от снега, а взамен я готовлю тебе еду сейчас.

Его холодные глаза впились в меня.

— Я не какой-то там охотник, с которым ты можешь совершать обмены! К тому же я по собственной воле и доброте душевной пытался принести нам валежник из леса!

— Но пришёл ты с пустыми руками. В общем, у тебя теперь нет иного выхода, — довольно улыбаюсь.

— О, нет — ты ошибаешься. Выход всегда есть, — с этими словами Фестер встаёт с кресла и неторопливым шагом направляется прямо ко мне.

Не нравится мне то, как хитро и с какой угрозой он при этом смотрит на меня. Пара мгновений, и мы оказываемся стоящими друг напротив друга, разделяемые лишь жалким метром.

Парень поднимает руку и легко проводит пальцем по моей щеке, напрявляясь вниз, прямо к уголку пересохших губ. Я дёрнулась, словно поражённая током. Фестер же, с наглой усмешкой, продолжает дразнить меня:

— Тогда мне просто придётся утолить голод иного рода…

Это невыносимо! Оттолкнув его рукой, я позорно сбегаю в спасительные стены кухни. Смех парня ещё долго сопровождает меня, не давая спокойствию протянуть мне свои обьятия.

И как я могла подумать, что так запросто смогу воспитать Фестера и смочь трезво управлять своими чувствами? Мы уже третий день живём вместе: украсили ёлку стеклянными шарами, приспособились делить обязанности (хотя парень всё ещё часто упрямится) и даже почти подружились…

Но мне хочется установить между нами прочную стену, подобно тем горам, что разделяют меня и охотников. Я недооценила противника. Фестер без труда управляет мной, пробуждая во мне давно забытые трепетные чувства, а я никак не могу остановить это.

Или просто не хочу?

Я дрожу от холода, лёжа сейчас под двумя толстыми одеялами на жёстком диване в гостиной. Сегодня ночью холод гуляющий по этой комнате особенно суров.

Температура к ночи заметно опустилась, а за окном отчётливо слышны резкие порывы ветра. Я догадывалась, что ночью мне придётся несладко, но не думала, что настолько.