Книга Право на обман, страница 13 – Арина Арская

— Прости меня, — отзывается блеклым голосом Аня. — Я думала, что ты будешь рад меня услышать.

— Но я не рад, Аня. Совсем не рад. Я бы сказал, что я очень зол.

— Но ты ведь любишь плохих девочек, которые нарушают правила.

Что за Машка могла подтолкнуть Еву к мысли, что и я неверный муж? Начирикала на ушко и взбаламутила наше уютное болото, мерзавка, а моя жена повелась на “это ведь предательство”. Я не предаю. Ко мне же нет претензий, когда я хочу пойти в ресторан и заказать что-нибудь из “высокой кухни”. Неудачное сравнение. В моей жизни Ева — "высокая кухня", а Аня — "пельмени".

— Ты не плохая девочка, а глупая и наглая дрянь, — раздраженно хмыкаю я. — И нет, я не люблю когда со мной начинают заигрывать.

— Ты, что, с женой поссорился? — недовольно спрашивает Аня.

— Не твое дело, Анечка, — спокойно отвечаю я.

— Ты мне таким не нравишься. Давай встретимся и я подниму тебе настроение.

Паркуюсь и откидываюсь назад с закрытыми глазами:

— Ты начинаешь меня утомлять.

Я сам себе не нравлюсь. Я лишь играю роль приличного семьянина, но не дотягиваю до этого уровня и меня это раздражает до скрежета зубов. Я обещал Еве быть ее идеальным мужчиной, а в итоге я изменщик, как обычный среднестатистический кобель, который может стать разочарованием для супруги и сына. Дениска очень привязан к маме: он впитает ее презрение ко мне и стану я для него мразью, а не примером для подражания.

— Я просто пытаюсь вытянуть тебя из хандры…

Ева отлично так встряхнула меня прошлым вечером. Меня сначала чуть не вывернуло прямо на стол, затем подразнили ленточками, чулками, а после порадовали пощечиной и окатили ледяной водой. Прямо в лицо выплеснула.

Еще и блузка эта. Забыла надеть белье? Ну, допустим, что ссора выбила Еву из колеи, однако все равно сомнительно, что моя жена, которая очень придирчива к одежде, могла запамятовать о такой важной детали, как бюстгальтер под прозрачной блузкой. Или же она действительно “потерялась”? И что это вообще значит “потерялась”? Мысли пролетают в голове одна за другой, и я не цепляюсь за них, пропускаю через себя и медленно дышу. И не так удивительна блузка, как ее намек об экспериментах.

— Котик…

— Ты еще тут?

— Да, сладкий, тут.

— Напомни, что я тебе говорил, когда все началось?

Молчание и недовольный вздох:

— От жены ты не уйдешь, на развод могу не рассчитывать, потому что… — замолкает, и я уточняю:

— Почему?

— Потому что я девочка для отдыха.

— Верно.

— Но ты же жену все равно не любишь.

Аня раздражает, как маленькая надоедливая собачка.

— Теперь ты любишь меня, — с томным придыханием шепчет Аня.

— Нет, — разминаю шею с хрустом позвонков. — И ты меня не любишь. Да случилась, небольшая химия, но… Мне надо переключится на семью.

— До вчерашнего вечера ты был готов рисковать.

— Вчера был сельдерей, Анюта.

— Какой сельдерей? — в недоумении охает Аня.

— Моя жена может меня отравить, — глухо посмеиваюсь, — или зарезать.

— Она у тебя маньяка, что ли?

И тут я улыбаюсь. И это не та улыбка, которую я обычно натягиваю на лицо, чтобы казаться живым. Нет. Это одобрительная и похвальная улыбка. Моя психованная жена-маньячка в прозрачной блузке оставила утром меня ни с чем.

— А мне надо опасаться твоей жены, котик?

— Ты спрашиваешь, придет ли она тебе волосы рвать?