Книга Право на сына, страница 85 – Арина Арская

Сжимаю таблетку в кулаке, прячу рук под стол и опускаю лицо и зажмуриваюсь. Я не могу, потому что я слабая дура.

Затем я выдыхаю. Макар же меня теперь точно скрутит в бараний рог Закидываю таблетку в рот, держу ее во рту пару секунд и выплевываю на пол. Затем давлю носком кроссовок.

Полощу рот чаем, а Макар с присвистом выдыхает и накрывает лицо руками. А недоуменная официантка у стойки наблюдает за нами и, вероятно, не понимает, что сейчас происходит между Макаром и мной.

— Давай попробуем… — сдавленно отзывается Макар.

— Что попробуем? — отодвигаю чашку, в которую выплюнула чай

— Быть семьей.

Макар с трудом выдавливает из себя каждое слово, будто они камни. Убирает руки с лица и смотрит на меня исподлобья.

Это взгляд зверя, а не влюбленного мужчины. И он бы с удовольствием сейчас вместо разговора со мной стол перевернул, меня по щекам отхлестал за то, что посмела таблетки купить, и потащил бы за волосы против воли на улицу.

— А мы сможем? — шепчу я. — Кто-то говорил, что не сумеет быть другим, потому что привык быть козлом.

Макар встает, шагает к стойке и через минуту официантка ему подает стакан воды.

Он выпивает его залпом, поправляет ворот рубашки и после минуту сверлит злым взглядом белый шар у потолка.

Я жду.

Ему очень хочется распсиховаться. Его аж распирает и скоро, как в мультиках, пойдет пар из ушей.

Официантка косит на меня жалостливый взгляд, который говорит заберите своего буйного мужа, пожалуйста. Я его боюсь. Она отшатывается, кода Макар разворачивается и вжимается в стойку. Он что-то ей говорит ей сквозь зубы и возвращается за стол.

Медленно откидывается на спинку стула и тихо постукивает пальцами по столешнице, не сводя с меня взгляда.

— Заказал свежего чая и десерта. Блинчики с мороженым.

Я, конечно, сейчас могу съязвить, что блинчики с мороженым — это очень мило, но молчу и жду, когда Макар родит еще несколько слов, чтобы затем опять вскочить и отбежать в сторонку.

И мне недостаточно его “давай попробуем”. Да, я могла расплакаться и, утирая слезы, согласиться на его соблазнительное предложение, принимая его упрямство и деспотичность.

— Когда-то я и ходить не умел, — наконец, говорит он и замолкает.

Я щурюсь в молчаливом ожидании. Так рано я не сдамся, пусть мне тяжело держать оборону.

— И я ведь научился.

Мне хочется стукнуть по столу и закричать, что я жду от него признаний в любви, но, похоже, у моего мужа большие сложности с выражением эмоций с теми, в ком видит близкого человека.

— Я ведь многое не умел, Ульяна, — поглаживает стол ладонью. — И многому научился.

К столику нерешительно подкрадывается официантка, расставляет чистые чашки, чайник с чаем и тарелку, на которой красуются румяные блинчики, политые вареньем, и шарик сливочного мороженого.

Макар поднимает раздраженные глаза на официантку, и та бледнеет. Лицо у него в красных ссадинах от моих когтей, а на челюсти — след от зубов. В принципе, ничего удивительного, что ему не доверяют.

— Он не кусается, — говорю я с улыбкой.

— Да, кусаться это по твоей части, — Макар переводит на меня взгляд, в котором проскальзывает искра лукавства.

Официантка теперь краснеет, уловив в его голосе игривую вибрацию и хрипотцу.

Торопливо забирает старый чайник с остатками чая, чашку, и убегает.