Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 34 – Арина Арская

Сам “босс” тоже старается всем видом показать, какой он отбитый. Только я поднимаюсь в сопровождении одного из его дружков, он ухмыляется, тянется к тарелке с мясной нарезкой и закидывает лоскут ветчины в рот.

Ничего примечательного. Обычная неприятная бандитская рожа с пустыми глазами. На носу и щеках — мелкие щербинки.

Рядом с ним восседает Вероника. Короткое платье, шубка на плечах, брюлики на шее и в ушах.

Чувствую глухое раздражение. Ее дочь забилась в угол, спряталась под пледом, а эта дрянь цедит коктейль и культурно отдыхает с альфачом.

— Какие у тебя дела к моей девочке? — спрашивает дядя-бандит и вытирает жирные пальцы салфеткой.

Я сажусь, откидываюсь назад и перевожу взгляд на Веронику.

Я ее однажды просто решил подвезти. Стояла у дороги, голосовала, и я остановился. В ней не было ничего кроме милой мордашки. Она оставила свой номер на клочке бумажки со сладкой улыбкой, а я через пару дней позвонил.

В ней не было никакой глубины, но я этого и не искал. У меня жена была глубоким человеком, и эта глубина ее души меня тогда пугала. Я не вывозил Аглаю, а с Вероникой я просто отключался.

Это были отвратительные встречи. Пустые и без тепла. Я не видел в Веронике человека, да и она тоже не была влюбленной дурочкой, которой морочит голову мужик. Я оплачивал встречи, в которых я не был Русланом. В которых не было ни чувства вины, ни сожалений. Я отпускал себя, позволял мрази внутри меня выйти на свет и подышать полной грудью.

Правда, мне довольно быстро все надоело. Через полтора месяца я кинул на тумбочку деньги и сказал, что все, на этом мы заканчиваем. Сначала плакала, потом перешла к снисходительному презрению и оскорблениям, которые меня совершенно не тронули.

— Ты меня слышишь?

— У твоей девочки есть дочь, — смотрю на дядю-бандита, — которую она кинула.

— Она и твоя дочь, — Вероника хмыкает.

— У нас с тобой была договоренность, — цежу я сквозь зубы и зло щурюсь на нее, а самого начинает тошнить. — Если она тебе не нужна, то сделала бы аборт.

— Было поздно, — пожимает плечами.

Смотрю на дядю-бандита, который вскидывает бровь.

— Тебе, что, все равно?

— Тебе же тоже было все равно, — усмехается он. — А девочка-то тебе родная.

Замолкаю. И не поспоришь. Я смотрю в свое уродливое отражение. Чего я жду от него, если у самого ничего не дергалось в душе в эти пять лет.

— Договоренность поменялась, — дядя-бандит хмыкает.

Щелкает пальцами, и через минуту тощий мужик кидает на стол передо мной сумку. Вероника расплывается в улыбке.

— Что это?

— Те деньги, которые ты платил за договоренность с Вероникой, — дядя-бандит цыкает. — На содержание твоей дочери. Пересчитай, забирай и проваливай.

— Ты думаешь дело в деньгах?

— А разве нет?

И я понимаю, что мне нечего ответить. Я ведь сам считал, что деньгами я решил проблему с Вероникой и Аней.

— Что не так? — дядя-бандит вскидывает бровь.

— Ты, правда, не понимаешь?

— Ну, поясни.

— Она бросила свою дочь…

— Как и ты.

— Я не планировал с ней ребенка, — чеканю каждый слог, но понимаю, что мои слова звучат совсем неубедительно. — Я узнал только постфактум… и мы пришли к тому, что я содержу ее семью.

— Все же дело в деньгах, — дядя-бандит щурится. — А говоришь, нет.

— С тобой рядом женщина, без совести и любви…