Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 60 – Арина Арская

— Да пусть будет пока дядей, — тянусь к печенью. — Что ты завелся?

Хотя я понимаю, почему он завелся. Ему хочется конкретики, чтобы принять новую реальность с младшей сестрой. Все эти дяди-тети расшатывают его. Пусть лучше будут мама, папа и младшая сестра. Даже через боль, ревность и злость. Хочется закрыть страницу с предательством отца, лживой старшей сестрой и разрушенной семьей.

Но закрыть эту страницу в силах лишь наши родители, а они даже проораться сейчас не могут.

Какая же я дура, что тогда пошла на тупой шантаж, но ничего лучше я не смогла придумать. Я хотела, чтобы у меня был хоть какой-то контроль, а в итоге все пришло к еще более разрушительным последствиям.

— Тебе тоже не мешает молочка выпить, — Антон ставит передо мной стакан молока. — Не зависай.

Поднимаю взгляд и шепчу:

— Прости меня.

— Задолбали, — в голосе Антона пробиваются сиплые нотки. — Если я тебе не вылил молоко на голову, то у нас мир, дружба и жвачка. И немного сарказма.

— Что такое сарказм? — шепчет Аня.

— О, мое юное дитя, — Антон хмыкает и расплывается в ехидной улыбке, — ты попала к мастерам сарказма, и путь к познанию этого тонкого искусства будет долгим и непростым, но…

— Но сразу стоит предупредить, что мама не любит сарказм, — перебиваю Антона и несколько секунд размышляю над тем, стоит ли поправить “маму” на “тетю Аглаю”.

— Да, мама его не любит, — соглашается Антон и возвращается за стол, — а папа не особо его понимает. Вообще его не вкуривает.

Руслан рывком притягивает меня к себе, затем прижимает к себе и стискивает в медвежьих объятиях.

В первые секунды я ничего не понимаю. Опешив и уткнувшись в его голую мускулистую грудь, я выдыхаю. От него тянет немного терпким потом.

— Пусти, — сдавленно бубню я.

— Нет.

— Прекрати, Рус.

— Нет.

— Это ничего не изменит, — мой голос предательски вздрагивает под его глухой удар сердца.

— Я не пытаюсь ничего сейчас исправить, Аглая, — тихо и хрипло отвечает Руслан.

Еще один удар его сердца, и мой выдох.

Когда в последний раз он так обнимал меня, что тяжело сделать вдох?

Когда в последний раз я чувствовала в его руках такой маленькой и слабой?

Но я не хочу этой слабости.

Не хочу этой боли, что просачивается тонкими струйками через трещины в сердце, и этих трещин становится с каждым ударом больше и больше.

Мы столько потеряли за эти года.

По незаметным крупицам наше доверие рассыпалось по дороге жизни, и мы стали чужими людьми, которые побоялись быть друг для друга быть слабыми и испуганными.

— Умоляю, дай мне уйти… Я зря пришла…

— Раз пришла, то я тебе нужен.

— Ничего подобного…

— И ты мне сейчас нужна, — прижимается щекой к моей макушке. — Нужна, как воздух.

По щеке скатывается слеза, и я делаю судорожный вдох, чтобы сдержать поток, который все же пробивает плотину.

Задыхаюсь в слезах, глубоких всхлипах, в которых я вся дергаюсь, и боюсь, что я умру, потому что я годами не позволяла себе реветь.

Я же сильная.

Я же взрослая.

Я в силах все пережить стойко, тихо и в скромных слезах по расписанию, а потом я умоюсь и пойду жить.

Только на деле я нуждалась в удушающих объятиях, из которых меня ни при каком условии не выпустят.

Меня будто рвет изнутри, и мои всхлипы перерастают в неразборчивые крики и вой, в котором вибрирует мое одиночество, моя тоска и мое отчаяние.