Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 35 – Арина Арская

Я лишь хмыкаю в ответ на этот глупый девичий выпад.

«Да я тебя, милочка, с потрохами сожру и даже не поперхнусь», — мысленно обещаю я ей и делаю несколько уверенных шагов в её сторону, нарочито повиливая бёдрами.

По-хозяйски, с таким видом, будто это мой законный стол, я кладу свой узкий бархатный клатч на её идеально чистый рабочий стол. Смотрю на неё свысока, буквально физически ощущая себя альфа-самкой в этом пространстве. Она не выдерживает моей женской уверенности и тупит взгляд, разглядывая какой-то невидимый соринку на столе.

— Герман у себя? — строго и тихо спрашиваю я, не спуская с неё взгляда.

— Да, Герман Иванович у себя, — шёпотом, почти с обречённостью, отвечает Катя и медленно, почти нехотя, отходит в сторону, пропуская меня к тяжёлой дубовой двери.

Её плечи слегка опускаются. Она признает свое поражение передо мной.

Я сегодня в себе невероятно уверена. Это чувство разливается по телу тёплой волной, согревая изнутри.

С утра пораньше я устроила себе настоящий спа-день: маникюр с безупречным лаком, укладка, от которой волосы лежат будто отлитые из шёлка, расслабляющий массаж и макияж от лучшего визажиста города.

Я выгляжу на все сто, и я это знаю. Каждый мой движение отточен и полон грации.

Мое платье… алое, как кровь, как страсть.

Оно подчёркивает каждую линию моей статной фигуры. Он это оценит. Обязательно оценит.

И губы… Губы я накрасила ярко-красной помадой.

Он любит красный цвет. Он говорил, что в красном я — опасная стерва и неотразимая львица.

Сегодня я снова намерена напомнить, что когда-то я была его львицей.

Конечно, я скажу, что заглянула по важному вопросу. По тому самому, который должен был быть обсуждён вчера на ужине, но из-за присутствия той противной чужой женщины пришлось его отложить.

Я попрошу у него помощи в реализации нового проекта, который планирую запустить через пару месяцев.

Проекта, разумеется, не существует, и чётких планов у меня тоже нет, но это и неважно. Герман не станет вникать в детали.

Он будет загипнотизирован алым шелком, глубоким вырезом, в котором угадывается тень моей груди, и этими самыми губами, такими знакомыми и манящими. На то и расчёт. Важно зацепить его, дать ему искру надежды, что я готова подпустить его ближе, раз прошу о помощи. Мужчины это обожают — чувствовать себя сильными и нужными, крутыми самцами, способными решить любую проблему.

Я позволю Герману опять почувствовать себя моим рыцарем. Моим королем. Моим Герочкой. От этой мысли по телу разливается приятная теплая дрожь.

Да, я долго его мурыжила. Мама права. Немного заигралась в обиженную принцессу.

А я — королева, а королевы всегда возвращают то, что им принадлежит.

Я позволю Герману опять почувствовать себя моим рыцарем. Моим королем.

Я подхожу к двери, и мои пальцы сжимают холодную бронзовую ручку.

— Но Герман Иванович там не один, — тихо, почти виновато, выдаёт Катя.

Я резко оборачиваюсь, вскидывая идеально выщипанную бровь.

— А с кем же?

Катя снова стыдливо отводит глаза и жуёт губу, смазывая дорогой блеск. Я хмурюсь, чувствуя, как между лопаток напрягаются мышцы от нехорошего предчувствия. Медленно, почти бесшумно, нажимаю на ручку. Тяжёлая дубовая дверь с глухим щелчком подаётся внутрь.

Открываю дверь.

А там…