Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 81 – Арина Арская

— Верно, — улыбаюсь я, делая шаг в ее сторону. Подхожу так близко, что чувствую запах ее сладковатых духов… — И так, как его воспитывала я, у него совершенно нет интереса к таким шалавам, как ты.

— Да, — подтверждает Аркадий. — Я люблю девочек скромных, хозяйственных, заботливых. И которые вкусно готовят.

Что? Материнское сердце замирает в груди. Эта фраза прозвучала не как отговорка, а как констатация факта. Уверенно, почти нежно. Мой птенчик… он кого-то нашел?

Я тут же теряю всякий интерес к Кате, которая в любопытстве замерла у двери, и разворачиваюсь к сыну всем телом.

— У тебя уже кто-то есть? — не могу сдержать вопрос.

Аркадий кивает, его темные глаза становятся серьезными.

— Да. Но тебе вряд ли понравится мой выбор.

— Ну, если она скромная, заботливая и хозяйственная девушка, то почему она может мне не понравиться? — искренне удивляюсь я. — Ты должен поскорее нас познакомить! — строго настаиваю я.

Мне уже все равно на Катю, на Германа, на Таню. Мой сын, кажется, скоро женится!

— Пока ты еще не готова к этому знакомству, — он поднимается с дивана, поправляет воротник своей идеально сидящей рубашки и неторопливым, властным шагом подходит к нам с Катей.

Я замечаю, как Катя при его приближении заливается краской и начинает тупить глазки в пол, разыгрывая ту самую «скромность», которую он только что восхвалял. Глупая девочка. Моего сына такой дешевой игрой не возьмешь.

Он останавливается перед ней, окидывая ее разочарованным взглядом с головы до ног.

— Я думаю, что мой отец порвет с тобой, — тихо заявляет он. — Ты ему теперь больше не нужна. Свою роль милой и красивой куклы для утех ты сыграла.

Катя скидывает маску возмущения. Сжимает кулачки, и на ее глазах проступают настоящие, обидные слезы. И знаете, мне на секунду становится даже жалко ее. Проклятая женская солидарность. Я снова злюсь на Германа — взял, поиграл и бросил молоденькую дурочку, не думая о ее душе. О ее сердце.

— Я люблю твоего отца, — тихо, с надрывом говорит она.

Но я слышу в ее голосе фальшь. Не любит она его. И я не люблю. Поэтому я могу распознать в этой обиде игру. И мне вдруг дико любопытно: за сколько же эта девочка готова продать свои «святые» чувства?

— Катюш, — я прищуриваюсь. — Сколько ты хочешь?

Вот Таня заявила, что любовь не продается, а что скажет вот это молодая прохиндейка с красивыми изгибами тела?

Она смотрит на меня с недоумением, но по ее хищному взгляду я вижу — она все поняла.

— Сколько ты хочешь, чтобы ты отстала от Германа? — уточняю я.

— О, ты надеешься, что он после Тани все же вернется к тебе? — Спрашивает она ехидно. — И не хочешь чтобы я мешала?

— Не твое дело. Ответь на вопрос. Сколько?

— Это что, какая-то проверка? — Катя презрительно выпячивает губу. — Или я действительно получу то, что озвучу?

— Получишь, — мрачно произносит Аркадий.

— Аркаш! — охаю я. — Ну зачем ты лезешь? — фыркаю. — Это ведь правда была просто проверка. Я с ней сейчас играю! Что ты все портишь?! Ты как твой отец!

— А я не хочу никого проверять. Я готов дать этой дуре то, что она сейчас назовет, — он деловито прячет руки в карманы брюк и прищуривается на затихшую Катю. — Ты только называй реальную цену. Реальную и адекватную.

Катя тоже прищуривается в ответ. В ее глазах зажигаются алчные огоньки.