Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 147 – Арина Арская

— А еще ты — хвастун, — папа с осуждением качает головой.

— Не без греха, — соглашается Руслан и медленно кивает.

— Хвастун-потаскун, — хмыкает папа.

— И правда обидно, — Руслан вздыхает.

— А вот ты сам не хвастун, да? — мама вновь обращается к отцу и сердито щурится. — Кто сегодня соседу хвастался, что в этом году картошки посадил больше, чем в прошлом, хотя, на самом деле, мы посадили даже меньше! — мама выдает это с такой интонацией, будто раскрывает государственную тайну.

— Да ты мне все портишь! — папа возмущенно разворачивается к маме. — Он тебе так понравился, что ты уже начала его защищать, что ли?

— А почему бы не позащищать? — мама скидывает бровь, и янтарные серьги качаются. — Вот Вадимку защищать совсем не хотелось.

Папа хмурится. Косится на Руслана. Затем вновь смотрит на маму и недовольно кивает:

— И то правда.

Он переводит цепкий и изучающий взгляд на Руслана. Тот в ответ с вызовом щурится и медленно покачивает носком. Я замечаю, что Руслан дышит глубже обычного. Он явно нервничает.

— Вот, — говорит папа, — мне нужно на даче забор поменять.

— Могу людей нанять… — начинает Руслан.

Но папа решительно вскидывает ладонь вперед и перебивает:

— Нет, дорогой, так любой дурак может, — Он прищуривается. — Ты руками-то умеешь работать?

Руслан поджимает губы. Молчит. Его тело напрягается, будто он готовится к прыжку.

— Не привык я работать руками, — наконец угрюмо говорит он. — Но... — Руслан делает многозначительную и зловещую паузу, — может, пора это менять.

— Может быть, — папа опускает ладонь на колено.

— Ну, тогда я с собой возьму и моих сыновей. — Руслан прищёлкивает языком . — Только вот младшенький мой будет очень много возмущаться.

— Так и я буду много возмущаться! — папа пожимает плечами. — А ты как хотел? На даче только так.

— Тогда будет тебе забор, — Руслан хмыкает и расслабляет плечи.

Папа одобрительно кивает, смотрит на маму и подытоживает:

— Все, что мне нужно, я узнал.

Я подаюсь к Руслану.

— Представляю, что вы за забор со Славиком построите, — шепчу я в его невозмутимый профиль. — Вы же даже без понятия, как молоток держать.

— А я думаю, что у нас получится замечательный забор, — заявляет Руслан и с легким ехидством косится на меня. — Славик потом на нем с удовольствием напишет ругательное слово... — он замолкает, а затем добавляет почти шепотом, — и нарисует большое волосатое мужское достоинство. Он же у меня художник растет!

Я округляю глаза и шепчу, чувствуя, как кровь приливает к щекам:

— Так, вот это кто возле лифта все письками изрисовал?! У нас в чате соседи ругаются! Папа! — я резко разворачиваюсь к отцу и строго заявляю: — Нельзя им доверять строительство забора! Нам потом будет перед соседями стыдно!

— Да я тоже с удовольствием на заборе порисую, — папа пожимает плечами и улыбается, обнажая крепкий новый зубной протез. А соседи… Главное, чтобы на их заборе письки не появились.

Я перевожу взгляд на маму в поисках поддержки.

Она продолжает с женским восторгом разглядывать Руслана. Заметив мой недовольный взгляд, она неловко улыбается и шепчет, прикрыв ладонью одну сторону лица:

— Ну красавчик же! Глаз не отвести!

Она улыбается такая счастливая, будто всегда мечтала о красивом зяте. Будто все эти годы страдала, что Вадим был невзрачным мужчиной.