Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 18 – Арина Арская

— Что еще за голуби?

Коршунов Младший никогда не ел голубцы.

В морозилке нахожу небольшую тушку курицы. Идеальная курица для куриного супчика с вермишелью.

Правда, вермишель я не нашла, но отыскала спагетти, которое мелко поломаю для супа.

Кухня Руслана тоже как с фотографии из каталого: просторная, с высокими потолками, отделанная матовым камнем и тёмным деревом. Встроенная техника поблёскивает хромом.

Ох, мне бы такую кухню.

Курица булькает в бульоне, выпуская первый, самый вкусный аромат. Яркая зажарка из лука и моркови скоро присоединиться к ней.

Измельчаю мясо в фарш двумя ножами. так меня учила мама. Она говорила, что только такой фарш правильный и самый вкусный.

Атмосфера меняется на кухне. Воздух наполняется тёплыми, домашними запахами: бульона, лаврового листа, чёрного перца, томатного соуса.

Я так увлеклась, что сама не заметила, как замесила тесто для песочного и сейчас в духовке золотятся ванильные кругляшки.

Потом я решила сварить и компот: три румяных яблока, две жёлтые груши, горсть замороженной клубники.

Я не просто умею готовить. Я люблю это делать. Для меня это магия, волшебство и я отключаюсь в процессе от всего мира.

Не замечаю, как пролетают три часа. Славик успел сходить поспать и поиграть в приставку.

Перед Славой с тихим, но звонким стуком ставлю глубокую керамическую миску с густым наваристым супом. Рядом кладу ложку.

Всматриваюсь в его наглые, светло-серые глаза.

— Ты маленький, хитрый барчук.

— Кто такой барчук? — недоумённо уточняет он, и в его тоне впервые за всё время нет привычной язвительности, лишь детское любопытство.

— Мажор, — поясняю я, прищуриваясь.

Он пожимает плечами:.

— Не буду спорить. И мне нравится быть мажором.

Он подхватывает ложку как раз в тот момент, когда я уже готова схватить е1 и стукнуть наглеца по лбу. Он явно предугадывает мои мысли.

И тут неожиданно раздаётся:

— Так какого чёрта здесь происходит?

На пороге кухни, застыв в дверном проёме, стоит Руслан Александрович. Он недоумённо смотрит сначала на меня.

А я в этот момент, как в замедленной съёмке, накладываю из чугунного казана сочные, тугие голубцы в томатном соусе на плоскую белую тарелку. Пар поднимается ароматными волнами.

Застываю под его взглядом, ложка замирает в воздухе. Затем его взгляд скользит на затылок Славы, который невозмутимо набирает в ложку прозрачный золотистый бульон, кусочек курицы и два кубика картошки.

— Слава, — голос Руслана низкий и явно раздражённый. — Ты разве не должен быть сейчас вместе с мамой в Праге?

Кажется, он не очень рад родному сыну.

— Нет, не должен, — отвечает Слава, даже не оглядываясь. И отправляет ложку в раскрытый рот.

Раздаётся тихое и презрительное причмокивание.

Руслан Александрович недовольно вздыхает:

— С этим мне всё понятно. Затем строгий, испепеляющий взгляд снова направлен на меня. — А ты тут что устроила? Решила для моего сына в мамочку поиграть?

Он делает шаг вперёд, и я чувствую его агрессивное недоумения. Его скулы напряжены, а взгляд мечется от миски с супом к лицу сына, потом ко мне, к голубцам, к печенью на решётке.

Потом опять долго смотрит на миску с супом.

Он, наверное, сейчас вспоминает мой ядрёный кофе и гадает, а могу ли я отравить его наследника своими кулинарными шедеврами.