Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 21 – Арина Арская

Но нет.

Эта женщина решила накормить меня. И, чёрт возьми, ей это удалось.

И вот уже третий «самолётик» медленно летит к моим губам.

Я вскидываю руку и хватаю Ромашкину за запястье. Кожа под пальцами тёплая, тонкая, чувствуется биение пульса. Ложка замирает в миллиметре от моих губ. Бульон в ней колышется.

Наступает тишина. Славик тем временем немного очухался. Обратно накалывает голубец на вилку, откусывает и смачно жуёт, не моргая.

Ему очень интересно, чем всё закончиться между мной и моей новой секретаршей.

Мы с Ромашкиной смотрим друг на друга. Я прищуриваюсь. Она в ответ приподнимает бровь. Её губы поджаты, но уголки губ приподняты в ухмылке.

Ярость во мне клокочет и требует реванша. Она выставила меня идиотом перед моим же сыном.

Я ей этого не прощу..

Свободной рукой я пытаюсь вырвать у неё ложку. Она сжимает пальцы сильнее. Ложка дёргается, часть супа выплёскивается на стол. Жирные, янтарные капли летят на мою белоснежную рубашку.

— Так вы сами справитесь с супом, Руслан Александрович? — тихо, почти учтиво уточняет она.

Но я слышу нотки насмешки в её голосе. Она наслаждается моментом. Наслаждается моим унижением.

Если бы не Славик… Я бы её… К чёрту, я бы её… Не знаю, что бы я сделал, но она бы пожалела, что родилась на свет

— Определённо, я сам справлюсь с супом, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

Медленно разжимаю пальцы на её запястье. Она не сопротивляется. Просто опускает ложку на стол с тихим, но победным звоном.

Потом горделиво встаёт. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть на неё.

— Ты свободна, Ромашкина, — говорю я, возвращая в голос привычную власть.

Я снова босс. Не капризный ребёнок, которого кормят с ложечки

Она молча кивает, разворачивается на носочках и шагает к выходу из кухни.

Я провожаю её взглядом.

Я должен её наказать. Поставить на место. Напомнить, кто здесь хозяин, а кто — секретарша с истекающим сроком годности.

— Ромашкина! — голос грохочет на кухне

Славик вздрагивает и перестаёт жевать. С опаской смотрит на меня. Даже он чует мой гнев.

Нина оборачивается. Стоит в дверном проёме, одна бровь снова вопросительно ползёт вверх.

Я встаю. Снимаю пиджак и растёгиваю рубашку. Ромашкина смотрит на меня настороженно и напряжённо.

Снимаю рубашку и затем, одним резким, размашистым движением, я швыряю её ей прямо в лицо.

Белая ткань разворачивается в воздухе, как парус, и рубашка накрывает её с головой.

— Раз замызгала, — говорю я, и в голосе звучит ледяное, самодовольное удовлетворение, — теперь иди и стирай. Вручную. Утром верни ее без пятен жира.

Глава 14. Да, буду крутить шашни!

— Маня, ну хватит, — я подхватываю тяжёлую, пушистую тушку моей персидской кошки и мягко отбрасываю её на диванные подушки.

Но только я хочу забрать рубашку Руслана Александровича с низкого журнального стола, как Маша опять прыгает на неё.

Опять начинает кататься по тонкому белому хлопку с громким, довольным мурлыканьем. Аж пасть приоткрывает и глаза щурит.

— Да что ж такое, — сердито говорю я.

Моя плоскомордая белая бестия с изумрудными глазами игнорирует меня. Распластавшись на животе, она утыкается своим маленьким приплюснутым носиком в левую подмышку рубашки, принюхивается, прищуривае глаза от блаженства и снова начинает перекатываться с бока на бок. Тарахтит, как трактор.