Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 73 – Арина Арская

Я не стану на неё смотреть, но я не в силах противостоять желанию оглянуться на неё. Медленно оборачиваюсь через плечо.

Она сидит за столом. Смотрит на меня. В одной руке держит пластиковый контейнер, а у губ замерла вилка с кусочком чего-то творожного и золотистого.

Делаю медленный глубокий вдох и мрачно спрашиваю:

— Ромашкина, — говорю я, и голос звучит глухо, почти рык. — Ты что, ешь мои сырники?

Глава 43. Поиграли и хватит

— Руслан Александрович, вы же отказались от сырников, — медленно проговариваю я.

Он стоит ко мне вполоборота, и я вижу, как его густые брови медленно ползут к переносице. Руслан сейчас смотрит на меня так по-детски обиженно, что я едва могу сдержать умилительную улыбку.

Он сейчас большой, обиженный и невероятно возмущённый бородатый мальчик.

Свет из окна падает на его лицо, высвечивает синяк на виске — багрово-синюшный, страшный. Под его ревнивым и злым взглядом я медленно отправляю в рот кусочек сырника.

Да, это наглая провокация от Ромашкиной. Медленно жую и взгляд не отвожу.

Сырник тает во рту. Нежный, чуть сладкий, с кислинкой творога и хрустящей корочкой, которая рассыпается на языке мелкими золотистыми крошками.

Руслан прищуривается и шумно выдыхает. Его ноздри вздрагивают, расширяются.

— Я просто решила быстренько перекусить, — поясняю я и пожимаю плечами.

Руслан Александрович делает шаг, останавливается в метре от моего стола и смотрит сверху вниз.

Я сижу, он стоит, и мне приходится задирать голову, чтобы видеть его лицо. Шея затекает, но я не отвожу взгляда.

— Перекусить, — глухо повторяет он, и голос его звучит низко, почти рык, — моими сырниками. Я тебе этого не разрешал, Ромашкина.

Кажется, что он сейчас сам не совсем понимает, что происходит, и вряд ли он осознаёт все свои слова и действия. Всё-таки перевозбуждённые мужчины мало умеют думать. У них же мозги просто отключаются, когда кровь уходит вниз.

И если честно, то Руслан в этом растерянном состоянии глубокого возбуждения, над которым он совершенно не властен, очарователен.

Это нелепо, смешно и почему-то очень, очень привлекательно.

Конечно, приличная, скромная женщина сейчас должна босса своего успокоить. Мило, скромно улыбнуться, сгладить конфликт и добиться того, чтобы злой, возбуждённый босс пришёл наконец-таки в себя и отправился по своим делам.

Но я тоже, видимо, не совсем владею собой.

Я опускаю взгляд в контейнер. Там остался последний кусочек сырника. Вновь смотрю на Руслана.

Под его тяжёлым, испепеляющим взглядом я медленно поднимаюсь со своего места. Неторопливо обхожу стол.

Руслан не отступает.

Я останавливаюсь перед ним в полушаге.

— Остался последний кусочек, — спокойно говорю я.

Медленно, под его взглядом, накалываю на зубчики вилки нежную творожистую массу, и маленькие крошки падают обратно в контейнер.

Поднимаю вилку. Кусочек сырника замирает в нескольких сантиметрах от его губ.

— А последний кусочек — самый сладкий, — говорю я.

Не моргаю. Смотрю в его чёрные, расширенные зрачки. И Руслан опять ведётся на мою провокацию. Опять!

Машинально, не осознавая, где он, кто он и перед кем он, он послушно открывает рот. Губы у него сухие, чуть потрескавшиеся, и я на секунду залипаю на них, забывая, что должна дышать.

Он подхватывает губами кусочек сырника.