Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 86 – Арина Арская

А потом, когда требовательные и цепкие пальцы Вики сжимают мои бубенчики, я вспоминаю о Славе.

Резко выключаю воду. Беру Вику за руки, разжимаю её захват и разворачиваюсь к ней лицом. По её коже стекает вода, волосы намокли и прилипли к плечам. Она смотрит на меня снизу вверх с недоумением и лёгкой обидой.

— Слава, — говорю я тихо.

Вика моргает. На её лице лишь глупое выражение и пустое недоумение в глазах. Она совершенно меня не понимает.

Имя нашего сына её не трогает и не цепляет в её материнском сердце тревогу: А где, собственно, наш сын?

— Где Слава? — спрашиваю я прямо.

Она приподнимает брови. Потом слабо улыбается, обнажая идеальные белые зубы:

— Гуляет, наверное.

Вот она — уважительная причина сбежать.

Я отпускаю её руки и торопливо выхожу из душевой кабины. Мокрые ступни шлёпают по тёплому полу ванной. Мимоходом срываю с хромированного крючка большое махровое полотенце. Небрежно вытираю спину, грудь, живот. Обматываю полотенце вокруг бёдер и выхожу в спальню.

Комната встречает меня полумраком и запахом нашей с Викой близости. Смятые простыни, сбитое одеяло, подушки на полу. На кресле в углу лежит Викино платье из итальянской шерсти, небрежно брошенное. Мои брюки валяются у двери.

— Руслан, — Вика бесшумно следует за мной, — нам надо радоваться, что мы остались наедине и что Слава нас не отвлекает.

Я мрачно оглядываюсь на неё. Она стоит в дверном проёме ванной, мокрая, обнажённая и красивая. Капли воды блестят на её коже в свете бра, но в этот момент она кажется мне чужой, холодной и равнодушной.

Вика по моему взгляду понимает, что сказала лишнее. Что проявила себя как мать-кукушка, которая не волнуется за родного ребёнка.

Она поджимает губы, торопливо обходит кровать, подхватывает с тумбочки свой телефон в золотистом чехле. Тяжело вздыхает:

— Хорошо, я ему сейчас позвоню.

Касается экрана и поднимает на меня кокетливый взгляд и шепчет:

— А потом мы продолжим.

Я не отвечаю. Только хмурюсь сильнее. Она прикладывает телефон к уху и ждёт.

Я ищу свой телефон. Нахожу его в брюках, которые валяются у двери спальни. Приседаю, достаю тяжёлый смартфон.

Экран загорается, но пропущенных нет. Только уведомление от банка о списании комиссии за обслуживание. Оборачиваюсь на Вику.

Она покусывает кончик большого пальца и хмурится. Я понимаю, что наш сын ей не отвечает. Она опускает смартфон и говорит неуверенно:

— Ну, может быть, он опять в протесте отправился к бабушке? Либо к моей, либо к твоей маме…

— Звони им, — приказываю я.

Сам тоже начинаю искать среди контактов «Сын Слава». Нажимаю на вызов, но никто не берёт трубку. Сбрасываю, набираю снова. То же самое.

Вика тем временем обзванивает родственников. Её голос становится всё более напряжённым. Бабушки и дедушки тоже говорят, что Славик у них не появлялся.

И я иду на смертельный номер. Звоню моей сестре.

Ольга отвечает после второго гудка. Голос у неё бодрый, но с нотками беспокойства, потому что она всегда чует, когда я звоню не просто так.

— Нет, Славика не видела, — говорит она. Пауза. — Рус, только не говори, что ты опять с ним поссорился и он решил сбежать из дома. Опять всей семьёй будем искать?

— В том-то и дело, что я с ним не ссорился, — глухо отвечаю я.

— Тогда что же произошло? — в её голосе просыпается женское любопытство. — Ну, позвони Вике, может быть, он с твоей бывшей?