Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 53 – Арина Арская

— Тебе понравился дядя Руслан? — тихо и угрюмо спрашивает Арсений.

Я напрягаюсь и задерживаю дыхание. Жду ответа от Аришки, которая молчит секунд десять. Она задумчиво жуёт губы, рассматривает потолок и только потом тихо отвечает:

— Я ещё не знаю. Я же его только увидела. Мы даже и не поговорили толком, — молчит и добавляет, — Ну, маме он нравится.

Арсений шагает к холодильнику, достаёт из него бутылку молока, хмыкнув под нос:

— Нравится?

— А у меня, значит, будет братик или сестричка? — Аришка перескакивает с темы дяди Руслана на более животрепещущую для неё тему. — Да, пап?

Арсений на секунду замирает, а после возвращается к плите, вновь стоит спиной к нашей дочери, наливает молоко в небольшую кастрюльку. И тихо говорит:

— Да. Будет братик или сестричка.

Аришка задумчиво наматывает локон волос на палец и выдаёт:

— Тогда мама нам с Пашей тоже должна родить братика и сестричку.

Арсений удивлённо оглядывается, и Аришка поясняет:

— Чтобы было честно. У тебя малыш, и у мамы малыш.

— Чтобы было честно? — переспрашивает Арсений, и в его голосе прорезается настоящая, неподдельная мужская растерянность.

Он, похоже, даже не думал, что я могу родить ещё одного ребёнка, а может, даже и нескольких.

С фертильностью-то у меня всё в порядке, но Арсений за чувствами к Насте совсем об этом забыл.

Какие же мужики эгоисты. По их мнению, мир крутится только вокруг них.

— Да, — Аришка кивает и складывает ладошки на столешнице. Несколько секунд смотрит на них, шевелит пальчиками, а после поднимает серьёзный, не по годам, взгляд и говорит: — Я сначала очень, очень, очень хотела, чтобы вы с мамой опять были вместе. Чтобы мы все опять были вместе.

Она тяжело вздыхает, и от этого вздоха у меня всё сжимается в груди.

— Ну. Я поняла, что ты любишь Настю. Но если ты любишь Настю… то никакого «вместе» больше не будет.

Вот она клонит голову набок, и тоненькая косичка соскальзывает с её плеча на лопатку.

— Ты любишь Настю — значит, будешь с Настей. Ничего страшного. И даже хорошо. Теперь у вас будет ребёночек.

Её голос всё же вздрагивает от ревности, но она медленно выдыхает и улыбается.

— Это хорошо, папа.

Арсений резко отворачивается от дочери, и мне кажется, я чувствую его слёзы, что подступили к его глотке.

Аришка вновь смотрит на свои пальчики и тихо говорит:

— И если мама будет любить дядю Руслана… то я тоже не против. Вот такая теперь у нас жизнь.

Я отшатываюсь от двери, приваливаюсь спиной к прохладной стене, закрываю глаза, и по моим щекам текут слёзы. Я прикрываю лицо ладонями и с большим трудом сдерживаю в себе громкие всхлипывания. Прикусываю кончик языка, чтобы себя хоть так отрезвить от накатившей жалости к моей любимой доченьке.

— Пап, — голос Аришки вновь полон детского любопытства и весёлости, — как ты думаешь, дядя Руслан умеет готовить какао? Вот раковины чинит, шкафы чинит, а какао варить умеет?

Я делаю глоток остывшего какао. По языку растекается молочная сладость, густая, почти бархатная, с едва уловимой горчинкой настоящего какао.

Вкус настолько знакомый, настолько родной, что внутри всё сжимается от забытого удовольствия, но я с силой глотаю этот стон.

Это я раньше могла промурлыкать Арсению, что он настоящий волшебник, а сейчас — нет. Мы бывшие муж и жена.