Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 55 – Арина Арская

— У вас всё настолько серьёзно, что ты готова сегодня же организовать общий обед? — наконец угрюмо уточняет он.

Я думаю о Руслане, о его спокойных тёплых руках, о его уютной, несуетливой уверенности. И о том, как важно нашим детям видеть, что я двигаюсь вперёд. Что я не застряла в прошлом.

Нет, не застряла.

Я больше не страдаю. Правда ведь?

— Я думаю, нашим детям стоит знать, с кем их мама… — я делаю крошечную паузу, вкладывая в неё всё, что он хочет услышать, и всё, что я хочу сказать, — периодически идет на прогулки по вечерам.

— Ой, мама, а ещё я хочу тот соус! — Аришка вновь отвлекает меня от этой опасной трясины. — Тот соус, кисленький, из ягодок!

— Клюквенный? — переспрашиваю я, не отрывая взгляда от Арсения.

— Да-да-да! — Аришка с готовностью кивает и облизывается, протягивая руку за следующим яблоком из вазы. Понимаю, моя дочка в школе очень проголодалась.

Обычная жизнь. Она продолжается. Да, продолжается.

— А если… мне не нравится эта идея с сегодняшним обедом? — спрашивает Арсений.

Его голос тихий и натянутый.

Я делаю к нему шаг. Всего один. Сокращаю дистанцию, протягиваю руки к вороту его джемпера из мягкого серого кашемира.

Он вздрагивает, но не отстраняется. Мои пальцы находят тонкую белую ниточку на его плече. Я поднимаю взгляд на лицо Арсения, такое близкое, такое знакомое до каждой морщинки, до каждой тени усталости в уголках глаз.

Кончиками пальцев я бережно скручиваю эту ниточку. И вздыхаю.

Этот вздох — обо всём. О наших общих четырнадцати годах. О сломанной жизни. О детях, которые вынуждены делить себя между нами.

— Знаешь, Арсений, — говорю я, и моя улыбка становится слабой, почти прозрачной, — мне в этой жизни очень многое, что не нравилось. И что не нравится до сих пор.

Я отпускаю ниточку. Она безвольно падает.

— Но сейчас я считаю, что этот обед будет целесообразным. Важным. Необходимым. Для меня. Для наших детей.

Я отступаю на шаг, возвращая себе личное пространство и иллюзию контроля

— Если ты не хочешь на нём присутствовать, то я тебя, конечно, не смогу заставить. Верно?

— Арсений, почему ты в России? — голос Насти в телефонной трубке звучит громко и возмущенно. — Как так вышло?

Я крепче сжимаю руль, костяшки пальцев белеют от напряжения. Взгляд прикован к дороге, к мокрому асфальту, по которому ползут вереницы машин.

— Я приехал в аэропорт, купил билет, сел на самолёт, и вот я в России, — мрачно отвечаю я, резко тормозя перед загоревшимся красным светом светофора.

Перед капотом проползает толпа пешеходов — серые, угрюмые, спешащие по своим делам. Они кажутся мне такими же потерянными и злыми, как я.

— Арсений, я не понимаю, — шепчет Настя, и в её голосе я чётко слышу знакомые нотки ревности и паники. — Зачем ты полетел в Россию, да ещё так внезапно? Разве у тебя есть на это возможности и время?

— Раз я тут, значит, я нашёл и время, и возможность, чтобы прилететь к детям и увидеть их, — отрезаю я, чувствуя, как затылок начинает гореть от гнева.

На том конце провода воцаряется недолгое, но осуждающее молчание. Слышу её прерывистое, тяжёлое дыхание.

— Вот я так и знала, что тебя нельзя оставлять одного, — всхлипывает она, и её голос снова дрожит от слёз. — Признавайся, ты поэтому с нами в отпуск и не поехал? Ты изначально планировал сбежать из Лондона?