Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 6 – Арина Арская

В ушах звенит, а в висках стучит один-единственный вопрос: «Он хочет забрать у меня детей».

Рука сама тянется ко лбу, дрожащими пальцами я поправляю выбившуюся прядь волос, пытаясь хоть как-то собраться, придать лицу некое подобие спокойствия.

Я обхожу стол, ноги ватные, почти не чувствую под собой пола. Подхожу к Арине, которая под столом пытается поймать упавшую ложку.

— Дай я, — присаживаюсь на корточки, чувствуя, как натягивается ткань джинсов на коленях.

Моя рука нащупывает холодный металл ложки в полумраке под столом. Я задерживаюсь там на секунду, пряча лицо, делая глубокий-глубокий вдох, пытаясь проглотить ком паники, подступивший к самому горлу.

Ещё секунда — и я разорвусь на части. Будет крик, истерика, слёзы, которые я так тщательно прятала весь этот год. Будет очень громко и очень некрасиво.

Я выныриваю из-под стола с ложкой в руке. Поднимаю на Арину глаза и чувствую, как губы сами растягиваются в какой-то жутковатой, слабой улыбке.

— Она грязная, пойду на кухню, принесу тебе чистую.

Это мой шанс. Мой предлог. Мой побег.

Я разворачиваюсь и почти бегу прочь из столовой, чувствуя на своей спине два пристальных взгляда.

Взгляд Арсения — тяжёлый, испытующий.

Взгляд Насти — напуганный, виноватый.

Я не оборачиваюсь. Слышу лишь, как кто-то из них… кажется, Арсений тяжело, сдавленно вздыхает, когда я скрываюсь в проёме двери.

Кухня встречает меня знакомыми запахами — тушёного мяса с черносливом, тмина, свежеиспеченного печенья.

Я прислоняюсь спиной к холодной поверхности холодильника, зажмуриваюсь, сжимаю в кулаке ту самую грязную ложку. Холод металла немного отрезвляет.

рядом замирает Павлик с полной миской картошки и мяса. Густой томатный соус плещется через край, капает на чистый пол.

— Ой! — он ойкает, ловко уворачивается, обходя меня с опаской. — Ты тоже себе пришла добавки наложить?

Я снова пытаюсь улыбнуться, показываю ему ложку.

— Твоя сестра опять ложку уронила. Сейчас я ей принесу новую.

Павлик кивает и выходит назад, в столовую. Дверь за ним не закрывается до конца, и я слышу обрывки фраз.

— …так вы пока посидите с Настей, а я… С мамой переговорю, — это голос Арсения, бархатный, властный, тот самый, что когда-то заставлял меня трепетать от счастья.

— Ладно, — отзывается Павлик. — Как вернешься, то прихвати салфетки…

Тишина. Потом тяжёлые, уверенные шаги. Дверь на кухню открывается полностью, и в проёме возникает Арсений.

Заходит, медленно, почти бесшумно прикрывает дверь за собой, и его тёмный, непроницаемый взгляд приковывает меня к холодильнику.

Я замираю, всё ещё сжимая в руке ту дурацкую ложку, будто оружие против жестокости бывшего мужа.

Арсений делает два шага в мою сторону. Его лицо смягчается, в уголках губ появляется намёк на ту самую новую, лёгкую улыбку, которую он дарит только Насте.

— Меня радует уже то, что ты не кричишь, — говорит он тихо, почти шёпотом.

Я лишь хмурюсь и с силой прикусываю внутреннюю сторону щеки. Резкая боль возвращает меня в реальность. Кричать бесполезно.

Криками я ничего не добьюсь. Ни от него. Ни от детей, которые уже смотрят на него, как на волшебника, несущего их в сказочный Лондон.

— Ты решил у меня отобрать детей? — звучит мой шёпот, хриплый, сорванный.

Арсений медленно подходит к кухонному столу, упирается в столешницу напряжёнными костяшками пальцев.