Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 68 – Арина Арская

Его крик срывается в натужный, истеричный смех. Он снова пинает дверцу шкафа, и на этот раз она не выдерживает — с оглушительным грохотом падает на пол.

Павлик набрасывается на ящики, начинает вышвыривать из них вещи, слепые в своей ярости.

— А я возьму и свалю из дома! — вдруг заявляет он, сжимая в руках синий джемпер. Его глаза горят мрачным, решительным огнём. — Просто куда-нибудь свалю! К тебе я больше не поеду! А здесь жить не стану!

Он переводит на меня взгляд, полный ненависти и боли.

— Вы оба… — его голос снова срывается на крик, хриплый, раздирающий душу, — предатели!

Это слово бьёт меня прямо в сердце, и вся моя выстроенная защита, всё моё ложное спокойствие рушится. Опадает осколками.

— Мы просто живем дальше… — с прерывистым выдохом говорю я.

И вдруг, сквозь пелену собственного гнева и растерянности, до меня доносятся тихие знакомые шаги.

Я замираю. Павлик застывает, прислушиваясь.

— Павлик, если ты опять сломал шкаф, то теперь точно будешь сам его чинить, — усталый голос Полины лети по коридору, — или будешь жить со сломанным. Или вообще без шкафа.

Её шаги приближаются к двери.

— Да пошла ты! — рявкает Павлик.

— А ну, не смей так с матерью разговаривать, — вот тут уже я повышаю голос, — рот прикрыл!

Павлик замолкает, медленно переводит на меня взгляд. Я жду, что и меня сейчас пошлют далеко и надолго, но в его глазах уже нет ярости.

Только бесконечная, детская вопросительность. И надежда. Слабая, умирающая искорка надежды, что папа всё исправит. Что папа — волшебник.

Мой выпад на его агрессию он расценил как проявление защиты в сторону Полины. Раз я его так яростно одергиваю, то для нашей семьи есть шанс.

Дверь в комнату тихо открывается. На пороге стоит Полина. Она окидывает взглядом разгром, её глаза останавливаются на упавшей дверце шкафа, потом на моём напряжённом лице, а затем на заплаканном лице сына.

— Знаешь, Паша, чужой труд надо уважать, — она прищуривается. — Руслан на совесть починил твой шкаф. Ты бы хоть что-то другое сломал.

— Мне не нравится Руслан, — рычит мой сын.

И мне тоже. Очень не нравится. так не нравится, что я готов его вышвырнуть на улицу и отпинать ногами, но…

Но я ведь сам желал Полине достойного мужчину.

— Я буду без шкафа жить, а ты без Руслана! — глупо и наивно заявляет Паша.

Эмоции мешают ему сейчас правильно выстраивать логическую цепочку своих угроз. И мне они тоже сейчас мешают.

Я хочу попросить Полину не беспокоиться о Паше и что нам нужно еще некоторое время, чтобы успокоиться, но вместо этого я говорю:

— Я сегодня ночую здесь.

— Ты обалдел, Арсений?! — охает в чистом изумлении и открытом возмущении Полина.

И в этот момент своего женского гнева Полина бесконечно прекрасна.

— Ты здесь не останешься, Арс.

Слова вырываются у меня хриплым, надорванным шепотом. Я торопливо спускаюсь на несколько ступеней, придерживаясь за перила. Я

Я останавливаюсь, оглядываюсь на Арсения. Он замер наверху лестницы, высокая, темная тень на фоне приглушенного света второго этажа.

Его лицо — маска из мрака и непримиримости.

— Ты уедешь. Сейчас же, — добавляю я, и голос звучит громче, одновременно требуя, умоляя, приказывая.

Он медленно спускается на одну ступеньку, потом на другую. Каждый его шаг — тяжелый и мерный, отдается глухим стуком в моей груди.