Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 70 – Арина Арская

— Ты вообще о детях подумала, когда хахаля себе завела? — рявкает он мне в лицо.

От его агрессивного, полного ненависти вопроса я теряюсь на несколько секунд. Стою с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Он давно не был таким… живым.

Таким эмоциональным, даже если эти эмоции — черные и губительные.

Я возвращаюсь в реальность и из меня вырывается тот крик, который должен был выйти из меня в тот момент, когда я узнала о Насте:

— А ты думал о наших детях, когда ушел к другой?! Ты думал?!

— Да! — он не унимается, его дыхание горячее и прерывистое. — Я думал! И знаешь, что я надумал?

Он кричит так, что у меня в ушах звенит.

— Я думал, что детям лучше не видеть того, как муж, как их отец… — он вдруг переходит на сдавленный, страшный шепот, — как их отец терпит сквозь зубы их мать. Терпит. Ты понимаешь?

Последнее слово — как плевок. И следом вновь гром, ярость, сметающая всё на своём пути:

— Я слишком много думал, ясно тебе? Думал, думал, думал! И мы ходили к этому дебильному психологу, у которого я тоже… опять думал и думал!

— Ах, теперь ещё и психолог виноват? — смеюсь я, и смех мой звучит истерично и горько. — У тебя все вокруг виноваты, но только не ты сам!

— Ну, знаешь, милая, — вступает Елена Ивановна, скрестив руки на груди с видом неоспоримого авторитета. — Сейчас очень часто всех этих современных психологов обвиняют в том, что они разрушают семьи. Раньше столько разводов не было. Как и не было всяких ваших психологов. Все они шарлатаны.

Я не реагирую на ее замечание.

Вся моя сущность сосредоточена на человеке передо мной. На его глазах, в которых, сквозь всю ярость, я вдруг, о боже, вижу, наконец, сожаление.

— Ты уйдёшь, — повторяю я уже почти беззвучно, выдыхая последние силы. — Из моего дома. Или тебя Руслан отсюда вышвырнет.

Это пустая угроза, и мы все это знаем, но я не могу ничего другого придумать. Я истощена.

— А после, — добавляю я, находя в себе последние запасы жестокости, — я позвоню твоей Настеньке и расскажу, как ты напрашивался переночевать у меня в гостях. Как ты думаешь, ей такое понравится?

Повисает тягостная, густая тишина. Арсений смотрит на меня. Долго-долго. Его грудь тяжело вздымается. И вдруг ярость в его глазах гаснет, сменяясь чем-то другим. Чем-то усталым, пустым и бесконечно печальным.

— Мне сейчас все равно, что она скажет, — глухо и слишком честно отвечает Арсений.

Я сижу на диване, откинувшись назад на мягкую спинку, и прикрываю глаза.

Елена Ивановна увезла разъярённого Арсения. Увела ловко, как дрессировщица опасного зверя.

Подгадала момент, подошла сбоку, вложила в его напряженную руку свою, заботливую и узловатую, и прошептала что-то, от чего он, сломленный, позволил увести себя.

Я знаю, что сейчас она у себя дома продолжит свою работу. Усадит в кресло, нальёт дорогого крепкого напитка, заведёт разговор о Насте, о будущем ребёнке, о его планах.

А потом по-матерински, крепко, обнимет, прижмет к своей груди, накормит чем-нибудь вкусненьким. Наверное, тем самым грибным пирогом, что он любил в детстве.

Я бы тоже так поступила. Даже взрослым, седым мальчикам в определённый острый момент жизни нужна мама.

Забавно, что именно сейчас Арсению нужна мама, а не в момент развода, когда он был так уверен в своём решении уйти и в своих силах.