Книга Бывший. Ворвусь в твою жизнь, страница 53 – Арина Арская

Мне лучше молчать. Мне самой за себя стыдно. Вечно у меня все через одно место, и всегда я какая-то неуклюжая и стремная. Все вокруг такие красивые, статные и преисполненные собственным достоинством, а я — потасканный жизнью единорог.

— Я думаю, все и ожидали модель с ногами от ушей, — за своими мыслями я и не заметила, как Адам оказался рядом со мной, — а я взял и всех удивил. И Ваня, как сын своего отца, решил добавить маме чуток очарования под глаз. Согласись, Мила, твое знакомство с моими родителями — запоминающееся. И никакой фальши. Мой отец лишь для порядка сказал про тест, Мила.

— Зато сколько в тебе фальши, — вглядываюсь в его глаза. — Адам, игры играми, но нам надо поговорить.

— Ты вроде шла надирать уши моему отцу за то, что он посмел тебя оскорбить, — ухмыляется, а в зрачках проскальзывает темная тень. — И раз мама дала разрешение, то грех им не воспользоваться.

— Чего ты от меня добиваешься?

— Раз ты мать моего ребенка, то будешь моей женой, — отодвигает меня в сторону и шагает прочь. — Нравится тебе это или нет, — оборачивается через плечо, — и нет, требовать от тебя супружеского долга я не буду. Любовниц никто не отменял.

— Да ты издеваешься, — с губ срывается короткий смешок.

— Я дам тебе время исправиться, — недобро щурится.

Он опять соскакивает с разговора, который бы мог нам разобраться в отношениях друг с другом.

Язвит, выплевывает гнусности, лишь бы уйти от откровений.

— Я видела твой байк и инвалидное кресло, Адам, — со лживым спокойствием говорю я.

Он закрывает глаза, медленно выдыхает через нос и вновь смотрит на меня исподлобья:

— Это тебя не касается.

Адам. 5 лет назад

Я помню клокочущее желание вернуть Милу и злость на себя, что отпустил и позволил уйти.

Ночная дорога. Яркие огни фонарей, что на скорости размазываются в сияющие полосы, а затем поворот и дальше все обрывается.

А теперь я лежу на больничной койке и не чувствую нижнюю часть тела. Полная медсестра с жуткой рыжей химией на голове обрабатывает уродливый шов, что тянется от груди до лобка.

После она перевернет меня на бок, одарит мою задницу комплиментом и займется спиной, которая тоже изуродована скальпелем.

А, может, постесняется восхищаться моими “аппетитными” булками. Я сейчас в относительно трезвом сознании. А еще за ней следит один из хирургов, которые меня оперировали и которые, уроды такие, вытащили меня с того света. Представился Вячеславом.

Похож на безэмоционального робота. Из всего его холодного, тихого и спокойного потока слов я выхватываю основную суть. Мне жопа. Я парализован ниже пояса и с высокой вероятностью я никогда не встану на ноги.

— Как вы себя чувствуете, — спрашивает Вячеслав, выждав долгую минуту после жестокого приговора.

— А ты, мать твою, как думаешь? — хрипло отвечаю я.

— Я понимаю, новости не очень хорошие.

Ни черта он не понимает. Ему все равно. Он бы с таким отсутствующим лицом смотрел бы и на мой труп.

— Но никто не отменял физиотерапию, — Вячеслав прячет руки в карманы халата. — Я не буду лгать, прогнозы не самые радужные, однако при правильном уходе, рекомендуемых физических нагрузках, наблюдении специалистов может быть шанс на восстановление. У нас с коллегами, когда вы поступили, была задача спасти в первую очередь вашу жизнь. Мы ее достигли, теперь будем наблюдать и, вероятно, вновь оперировать после очередных снимков и анализов.