Книга После развода. Новая семья предателя, страница 16 – Арина Арская

— Было весело. Правда, это я потом поняла, не тогда. Тогда я мало, что понимала.

У Варьки вздрагивают плечи, и она с диким ревом опускается на пол и прячет лицо в ладони. Я сползаю с кровати, притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

Плачет навзрыд.

— Я рядом, милая, — покачиваюсь из стороны в стороны. — Рядом.

— А он нет…

— Позвони, и он примчится, — шепчу я. — Приедет, Варюш. И Алинка тоже.

Новый вой в мою грудь.

Какое мне дело до моей обиды, когда моей дочери так больно?

— И он ждет твоего звонка…

— Я его с матами послала вчера, когда он приехал в школу и хотел забрать меня, — всхлипывает. — И Алинку. Алинку… Алинку… — заикается. — Толкнула, мам… Я ее толкнула… а она упала… И она мне ничего не сказала… ничего…

— Вы и раньше дрались, — шепчу я, а у самой сердце уже не просто в клочья, он в нити разорвано. — Дрались, но потом мирились. Помнишь? Мирись-мирись… Мизинчик к мизинчику…

— Она приедет, если я позвоню сейчас? — голос у Вари тонкий, надорванный, но в нем все же дрожит надежда. — Приедет?

Алина и Варька заперлись в комнате.

Конечно же, Алинка примчалась, когда Варька позвонила ей и шепотом попросила приехать. Зареванная, в красных пятнах на опухшем лицу и поникшая.

Привез ее Роман.

Это следовало ожидать.

И я впустила его, потому что крики “проваливай и тебя никто не звал” контрпродуктивны в борьбе за дочерей, которых мне надо опять связать тонкой ниточкой.

Крики на Романа все испортят.

Я не могу сейчас себе позволить трясти Варю своей обидой и гневом на ее отца. Мы должны сейчас вырулить из ситуации осторожно и тихо, как на горном серпантине, иначе дочери полетят в пропасть.

Как-то умалчивают о таких сложностях материнства. Не говорят о том, сколько сил требуется детной женщине в момент развода.

Свое орущее эго надо задвинуть в уголочек: не время обижаться и злиться на неверного мужа, который сейчас сидит за столом, скрестив руку, и молча смотрит на меня.

А я на него.

Спросить его, как там Наташа и ее животик? Она уже точно должна была округлиться. Странно, что эта сучка так и не заявилась ко мне со слезами и словами о том, что я должна ее понять и простить. И давайте, Валерия, дружить.

Я думаю, что ей бы хватило наглости, но она не пришла.

Почему?

Рома запретил?

Я так-то не знаю, что у него сейчас в жизни происходит. К Алинке я с такими вопросами не лезу, потому что я ее жду домой не для допросов, а она сама ничего не говорит. Она, вообще, мало говорит теперь.

— Как у тебя дела?

Вопрос Романа выходит тихим и зловещим в тишине, что воцарилась на кухне. А еще этот вопрос глупый, поэтому с моих губ срывается смешок.

Прижимаю пальцы ко рту и не моргаю, глядя на Романа. У него на виске опять бьется венка.

И зрачки расширяются.

— Дела не ахти, — шепчу в пальцы, испугавшись, что Романа сейчас опять накроет, и он кинется меня душить, если я ему не отвечу. — Варя вся в раздрае.

— Я знаю.

Опять молчим.

Знает он.

И все?

— Я думаю, придется ее переводить в другую школу, — через несколько минут говорит Роман.

— Почему?

Я напрягаюсь. Я чего-то не знаю? Варька что-то скрывает от меня.

— Она говорила, что я приезжал к ней в школу?

— Да. Она сказала, что сорвалась на тебя… Накричала…

— При одноклассниках, Лер, — Рома хмурится, — кое-кто снял на видео ее истерику…