Книга После развода. Новая семья предателя, страница 20 – Арина Арская

Опускает взгляд:

— И она плакала.

Тянется к пачкам лапши, отворачивается и вскрывает шуршащие упаковки:

— И…

— Что? — сердце в груди пульсирует черной точкой печали и безнадеги.

— Сказала, что хочет сбежать из дома, — голос Алинки становится тише. — Ото всех. Я попросила не сбегать. Потому что это тоже не поможет…

Пожимает хрупкими плечами и кладет брикет сухой лапши в глубокую красную миску:

— Но я все равно буду с папой.

— Алина…

Выдыхаю я черное и липкое отчаяние.

— Либо мы по очереди у папы, — голос становится тверже, и она решительно вскрывает вторую пачку лапши. — Вот так.

— Алина, взрослого мужчину не проконтролируешь, — начинаю я аккуратно, — и он не бросает вас, не забывает…

А хочу я сказать совсем другое.

Хочу начать криками обвинять Романа в том, что он не тот папа, за которого надо так бороться и которого стоит любить. Хочу заявить, что он предал не только меня, но и всю нашу семью и что такое не прощают.

И еще бы я надавила на чувство вины и сказала, что дочери должны быть на стороне матери в такой ситуации, но это уже дикий вопль эгоизма.

— Варя сказала, что не хочет так, — кладет второй брикет в чашку. — Что хочет, чтобы все было по-старому. И что хочет все-все это забыть, — вздыхает. — Я тоже так хочу.

Опять в голове звенит тревожный колокольчик, что я поступила неправильно, когда потребовала от Романа честности и развода.

Закрываю глаза и мотаю головой, как умалишенная, прогоняя эту глупую мысль.

— Папа говорит, что тебя любит, — оборачивается.

И в глазах Алинки вижу тусклые искорки надежды.

— Я так не думаю, милая, — качаю головой. — Давай не будем об этом, и я попрошу папу, чтобы он не говорил таких глупостей тебе.

Хмурится.

— Мы не останемся врагами, Алинка, — голос мой все же дрожит. — Нас многое связывает, и мы любили. И у нас есть вы. Нам придется выстраивать отношения между собой, но совсем иные.

— Папа это тоже говорил.

— А Наташечка что на это сказала?

Все-таки из меня вылетает тихое и клокочущее ехидство. Я же не железный человек, в самом деле. Не робот без чувств и ревности.

— Я не знаю, что у папы с Наташей, мам, — глаза Алины тускнеют. — И я не спрашиваю, но…

— Но что?

— Он уже ищет новую квартиру, чтобы обустроить детскую, — отворачивается. — Мы скоро опять переезжаем.

— Новая квартира? — волна крупной дрожи и потливости.

— Мы же сейчас на съемной. И пока мне ни одна квартира не понравилась, — высыпает приправы в миску. Чайник закипает, и из носика валит шустой пар. — Может, Варя присоединиться?

У меня аж в глазах темнеет.

Происходит то, что должно происходить. Роман ищет, где ему устроить новое гнездо. Он не любит съемные стены. Среди них не почувствовать себя дома.

— Но папа еще рассматривает вариант, что не квартиру возьмет, а дом, — выкидывает пустые упаковки под раковину. — Ты злишься, да, мам?

— Я не брошу маму.

У меня сердце сжимается в черную точку от тихого и безжизненного голоса Варьки за дверью.

— Варь, да не прошу я никого бросать, — тихо и мрачно отвечает ей Роман. — И против воли я тебя никуда не тащу.

А я вот прекрасно понимаю, почему Варя так сказала. Она хочет быть с отцом, но чувство вины ее сожрет, если она, как и Алина, выберет отца.

Она не сможет даже на несколько дней поехать к нему в гости.