Книга После развода. Новая семья предателя, страница 58 – Арина Арская

А потом меня из палаты выводят в коридор медсестры, и мне дышать трудно. Я не сопротивляюсь, не в силах отвести взгляда от Ивы.

— Она умирает? — спрашиваю я.

Мне не отвечают. Уводят дальше по коридору, усаживают на скрипучее сидение и оставляют одного.

Опять на меня обрушивается беспомощность.

Я ничего не могу решить.

Ничего не исправить.

Я теперь могу только ждать и осознавать, как я ничтожен перед реальностью, которая бывает слишком жестокой и мстит через тех, кто ни в чем не повинен.

— Босс… — раздается надо мной голоса, — воды принести? Или, может, водки?

— Нет, — смотрю перед собой пустым взглядом, — я должен быть трезвым, чтобы все это запомнить.

Алинка и Варька спят по обе стороны от меня и тихо посапывают в тишине. Завалились ко мне в спальню, залезли под одеяло, обняли и затихли.

Мои птенчики со мной.

Я знаю, почему они так прилипли ко мне сейчас.

Они сегодня увидели маленькую и недоношенную девочку, которую пыталась убить родная мать.

Это страшно.

А у моих дочерей мама есть. Она даже в страшные истерики, когда рот выплевывает грубости и обзывательства, не отталкивает и любит.

Любит больше жизни.

Вслушиваюсь в дыхание дочерей и гадаю, что им сейчас снится.

Светлые или тревожные грезы?

Вздрагиваю, когда на животе начинает вибрировать телефон. Кошу на него взгляд, и сердце чуть не останавливается.

Роман.

Я пугаюсь.

Почти утро, а он решил позвонить? Вряд ли просто сказать “привет” и “как дела?”.

Ему донесли, что я с Наташей поболтала, и он сейчас звонит, чтобы опять накинуть на меня агрессии с угрозами?

Или поделится плохой новостью, от которой у меня все заморозится в душе и потрескается? Нет. Я не хочу слышать о смерти ребенка, потому что после страха меня накроет бессильная ярость.

— Мам, — бубнит сквозь сон Варя. — Это будильник или тебе кто-то звонит?

— Звонит, — тихо отвечаю я.

И звонит настойчиво.

Варя с закрытыми глазами шарит рукой по моему животу, находит телефон и кладет его мне на грудь:

— Ответишь?

Я неуклюже подхватываю телефон и, задержав дыхание, принимаю звонок. Прикладываю смартфон к уху и молчу.

И на той стороне тоже молчат.

Не кричит и не рычит.

Выдыхает.

Закрываю глаза и шепчу:

— Рома?

Сердце ноет.

Бывший, но родной, и от мое сердце все еще тянется к нему тонкими ниточками. и мне сейчас больно за него.

— Рома, — повторяю я.

— Я просто хотел услышать твой голос.

Я сжимаю смартфон до тихо скрипа корпуса. Голос у Ромы — хриплый и надтреснутый, будто она несколько часов кричал без остановки.

Мне, наверное, стоит что-то сказать, но я не нахожу слов, но даже если бы нашла, то они бы застряли в глотке комом слез.

— Я бы хотел, чтобы ты сейчас была рядом.

По щекам скатываются слезы.

Он слишком честный сейчас, и эта честность режет меня острой бритвой и выпускает ручьи крови из сердца.

— Я не могу, — сдавленно отвечаю я.

— Я знаю.

И опять между нами натягивается молчание, как струна. Алина и Варя вздыхает с двух сторон. Одна закидывает на меня руку, вторая — ногу.

— Ром, — сиплю я и нарушаю тишину, — только не говори, что…

— Нет, — тихо перебивает он. — Она дышит.

Выдыхаю и сглатываю. Алинка сквозь сон что-то неразборчиво ворчит мне в плечо.

— Ром.

— Что?

— Оставь ты брата и отца Наташи в покое, а?