Книга Предатель. После развода, страница 41 – Арина Арская

Герман был в стороне.

Прикусываю кончик языка.

Не хочу.

Не хочу я в этом копаться. Не хочу.

Я вот сейчас вспомнила, как он молча заносит в мою мастерскую поднос с завтраком, целует в макушку, а я игнорирую, прикалывая тонкую резинку к краю муслина.

И мысль в голове — отвлекает. А потом раздражение, когда целует в шею со словами:

— Доброе утро, пчелка моя.

— Блин, Герман, ты поставил поднос прям на подол! Убери! Черт!

Поджимаю губы и медленно выдыхаю в ладони.

Это в прошлом. Мы развелись, и я не хочу ранить себя острыми осколками воспоминаний, в которых я увижу Германа, которого потеряла. С завтраками, поцелуями, ласками.

Я два года избегала вопроса “почему так произошло?” и меня устраивала позиция гордой и обиженной женщиной, которая не прощает предательства.

Диана все испортила, но мне надо выдохнуть, осознать, что у Германа новая жизнь, и вернуться к своим целям.

Чего я там хотела?

Выйти на международный рынок?

— Ты опять будешь кричать, но с Германом тебе надо поговорить, — шепчет Аня. — Высказать ему какой он козел, урод, мудак, сволочь последняя…

— Поздно, — убираю руки с лица. — Говорить надо тогда, когда готовы слушать, а Герман теперь будет слушать Диану.

Аня несогласно и громко цыкает и красноречиво тяжело вздыхает. Наверное, еще и глаза закатывает.

— Ой, а чо я это тут сижу, — фыркает она. — Подумаешь, Герман не отвечает. У Борьки же есть телефон.

— Аня.

— Отстань, — щелкает замком, запирая дверь. — Хочу поговорить с племянником. Имею право.

Гудки, и я шепчу:

— Аня, даже Борька не такой наглый, как ты.

— У него все впереди. Он еще маленький.

— Але, — раздается недовольный голос Борьки, и я замираю, — чо надо?

— Как ты с тетей разговариваешь?

— Да блин… чо вы все сегодня ко мне прикапываетесь?

— Как дела? — Аня меняет тон голоса на хитренький и тягучий.

— Нормально, — огрызается Борька. — Ань, я спать собирался.

— Да знаю я, как подростки спят. С телефоном в руках, ага.

— Да, блин!

— Ты у папы?

— Угу.

Сжимаю кулаки. Вот же мелкая засранка.

— Я не могу до него дозвониться, — Аня с наигранной печалью вздыхает.

— Я разбил его телефон.

— Ясно, — растерянно отвечает Аня, а потом быстро возвращается в легкий и беззаботный настрой, — по жопе получил за телефон?

— Ань, чо надо?

— Ничо, — передразнивает интонации племянника. — Если папка тебе по жопе не дал, то я дам. Понял? Позвонила, блин, любимому племяннику… Ты знаешь, а я тебя даже на руках качала. Потом правда уронила, — врет, — вот ты и вырос такой. Головой ударился. Моя вина.

— Ты меня уронила? — охает Боря.

— Невысоко, — слышу по голосу, что Аня едва сдерживается от хохота. — Я же сама была не очень высокой…

— Борь, — на стороне раздается строгий голос Германа, от которого у меня мурашки бегут. — Спать ложись. С кем ты говоришь?

— С Аней, — обиженно отвечает Боря. — Она, правда, меня уронила в детстве?

— Что?

— Она так сказала.

— Не роняла она тебя. Шутки у твоей тети такие. Несмешные. Дай телефон.

Несколько секунд, и голос Германа звучит прям совсем близко:

— Ань, ты время видела? — злой и раздраженный. — Ему завтра в школу. Звони в дневное время, чтобы поболтать.

— Козлина! — неожиданно и резко рявкает Аня.

Видимо, она не совсем продумала свой разговор с Германом.

— Вот так и знай, что ты козлина!