Книга Предатель. После развода, страница 53 – Арина Арская

Глава 38. У нас же есть мама

Открываю дверь, захожу и замираю. В прихожей в окружении игрушек сидит Афинка. Улыбается:

— Бойя…

— Бойя, Бойя, — киваю я и стягиваю шапку с головы, а после скидываю рюкзак с плеч. — Ты сегодня к нам? А где мама? Папа?

Что-то как-то тревожно. В квартире тишине, а Афинка одна сидит и играет.

Они поубивали друг друга, что ли?

Могли же.

Афинка прижимает пальчик к губам:

— Тссс…

Я недоуменно вскидываю бровь.

Что, блин, происходит?

— Папа и мама спят, — поднимает с пола розового зайчика, вертит его в руках и откладывает. — Сони, — вновь смотрит на меня, — а я опять проснулась. И вот ты пришел. Бойя, — расплывается в улыбке.

— В смысле, спят?

Спят?

Я реально нифига не понимаю. С какого перепугу они решили устроить себе тихий час, когда обычно разговаривают друг с другом сквозь зубы и на грани бешенства?

Афинка встает и шагает ко мне.

Пока я недоумеваю в тишине, она меня обнимает и поднимает лицо:

— Подними меня.

Обычно я ною, что Афинка тяжелая, но сейчас, пребывая в шоке, я молча ее поднимаю на руки. Ладно, чуток покряхтываю.

— Бойя.

Афинка смачно чмокает меня в щеку и крепко обнимает за шею:

— Сегодня все целуются.

— Вот как?

— Угу. Даже мама с папой, — отстраняется и шепчет, — я все видела. Они целовались.

Медленно моргаю.

Я мало, что понимаю в детях, но, может, Афинка сейчас вошла в тот возраст, когда дети много фантазируют?

Я скорее поверю в летающих единорогов над Москвой-сити, чем в то, что мама и папа поцеловались.

Нет, версия того, что они поубивали друг друга, более реалистичная и понятная.

— Да, целовались, — упрямо повторяет шепотом Афинка и хмурится, — мама говорит, что это секрет, но я не умею хранить секреты. Вот.

Вздыхает и прикладывает теплую ладошку к моей щеке:

— Ты холодный.

— На улице прохладно.

— Хочу кушать, — поглаживает по щеке. — Я голодная.

Так.

Недоумение меняется растерянностью. Мне надо покормить Афинку? А чем ее кормить?

— Хорошо, — неуверенно говорю я и спускаю Афинку на ноги. Она шмыгает, наблюдая, как я снимаю куртку. — Мне сначала надо переодеться, помыть руки…

— Ты в школе был?

— Да, — вешаю куртку на крючок.

Не буду говорить, что я сегодня решил прогулять математику. Просто взял и ушел. Не было настроения сидеть за партой и слушать про уравнения, которые никак мне не пригодятся в школе.

— А я в садик сегодня не пошла, — пожимает плечами и округляет глаза. — Прогуливаю, — хихикает и прикрывает рот ладошкой.

— А где мама и папа спят? — спрашиваю я, и у меня опять все холодеет внутри от жуткого предположения, что я могу найти их мертвыми.

Сбрасываю кроссовки.

Афинка, разворачивается и на цыпочках крадется в коридор, который ведет к спальне папа и его кабинету.

— Сюда, — Афинка оглядывается у приоткрытой двери комнаты папы. — Тут спят.

Отодвигаю Афинку в сторону, сжимаю холодную ручку двери, которую медленно и бесшумно открываю, задержав дыхание.

Заглядываю в комнату.

Спят.

Реально спят под одним пледом лицом к лицу. Живые, потому что я слышу, как посапывает мама, и вижу, как во сне у папы вздрагивает мизинец.

Так же медленно, как я открывал дверь, я ее закрываю. Отступаю и молчу. Афинка тоже молчит и смотрит на меня.

Я открываю рот, что выразить свое замешательство, но Афинка прижимает палец к губам и сердито хмурится, намекая, что нельзя будить маму и папу.