Книга Предатель. После развода, страница 59 – Арина Арская

У меня не вспыхивает обиды за его грубые слова.

— И еще я понял, что я не хочу в тот брак, который у нас был в последние два года, — устало смотрит на меня.

— С Дианой ты нашел то, чего ты хотел?

— Ни с одной женщиной я не найду того, по чему скучаю. Потому что ни одна женщина не будет тобой, Фиса, — Герман слабо улыбается, — но с Дианой я могу контролировать себя, свою жизнь и наши отношения. И если она посмеет однажды, например, послать меня и сказать, чтобы я ей не мешал, то мне не будет так… — в его глазах пробегает черная тень, — больно.

— Я тебя никогда не посылала, — я аж отступаю от его прямого взгляда к окну. — Да, просила не мешать…

— Это было равносильно тому, что ты посылала меня нахуй.

Глава 42. Мне нравится, когда ты называешь меня Герой

— Ты сейчас все перевернешь так, что это я должна буду извиняться за твои измены? — истерично и обиженно спрашиваю я, а затем смеюсь. — Да ты мастер все переворачивать!

Я не хочу признавать, что Герману было больно от моих заскоков.

Лучше пусть будет мудаком, который изменяет нелюбимой жене, которую он ни во что не ставит, а я останусь идеальной бывшей женой-жертвой.

— Да не жду я от тебя извинений, Фиса, — Герман озадаченно поднимает брови, — и нет, разве я могу винить женщину в ее нелюбви? Если не любят, надо уходить, а я не ушел.

Ох, представляю, чтобы было, если бы Герман решил честно уйти из семьи без интрижки на стороне.

Да это бы было куда хуже.

Так хоть причина у нашего развода была, и я сполна насладилась ролью гордой жертвы, которую обманули.

— Что, так тоже не пойдет, да? — Герман тихо смеется.

Да он бы тогда лопатой мне корону сбил, а эта корона вросла аж в череп.

— У нас был неиллюзорный шанс стать той парой, в которой есть мерзкая старуха, которая командует сгорбленным затюканным дедком, — Герман приглаживает волосы и смотрит на потолок. — Есть, конечно, в этом своя романтика, но я бы так не хотел.

И ведь я живо представляю себя старой брюзгой, которая не дает жизни никому. Ни соседям, ни знакомым, ни сотрудникам в банке, который отвечал бы за мою пенсию.

— А теперь ты будешь кобелем, — с ехидством замечаю я. — Ты решил съехаться с Дианой и настроен строить с ней, я так понимаю, семью, но тебе это не помешало поцеловать меня.

— Нет, не помешало, — герман надевает маску самодовольства, — и тебе понравилось. Ты не была против.

Я вспыхиваю смущением как спичкой, но усилием воли я сжимаю кулаки так крепко, чтобы ногти впились во внутреннюю часть ладоней.

— Не в этом дело, Гера, — цежу сквозь зубы. — У тебя сын растет и дочь. И чему ты их научишь в таких отношениях, в которых ты гуляешь, а твоя половинка закрывает на это глаза, а?

— А ты бы их хотела научить тому, что бывший должен ковриком стелиться перед ножками королевы?

— А ну, не переводи стрелки! — рычу я. — Ты мне дал четко понять, что наши дети будут жить и в твоих новых отношениях. И что-то они далеки от хорошего примера для подрастающего поколения!

— За то в наших отношениях мы учили подрастающее поколение любви и уважению, да?

— Может, хватит, а?

— Я понимаю, о чем ты говоришь, Фиса, — Герман взгляда не отводит, — и ты, как обычно, знаешь, как надо другим жить. Может, ты себе какой-нибудь дельный совет уже дашь? Что бы ты себе посоветовала сейчас, такая умная и разумная?