Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 58 – Арина Арская

Они напоминают мне о моем отце и матери, которые в своих эмоциях тоже часто переигрывали, а я им верила с открытым ртом, но теперь розовые очки разбиты.

Я больше не хочу ничего слышать.

Семеню прочь из просторной квартиры, поглаживая живот, который только сейчас решил напомнить о себе несколькими пинками.

— Фотографии не настоящие, — подает тихий голос Доминика, когда я уже готова выйти из гостиной.

Я оглядываюсь. Ее голос звучит бесцветно.

Я бы на ее месте и в ее возрасте после слов Богдана надолго потеряла веру в мужчин. Да, что там в мужчин. Я бы разочаровалась во всем мире, и во мне бы засела дикая зависть к полным семьям, где есть папа и мама.

— Любую фотку можно подделать, — Кристина отворачивает лицо и хмурится на кресло, на котором сидел Богдан. — Поменять лица, например…

В фотографии Доминики я особо не вглядывалась, шокированная новостью, что у Богдана есть внебрачная дочь. Никаких особенных деталей не запомнила.

— Я сказал, — Богдан вновь берет меня под локоть, — достаточно, Люба.

— Это мой отец тебя надоумил? Или ты сама додумалась?

— Сама, — отвечает еще тише Доминика. — Сама придумала и предложила, а ему… вашему папаше… понравилась идея.

— В его стиле, да, — Богдан приобнимает меня за плечи и подталкивает вперед стихим и предупреждающим рыком, — мы уходим, Люба.

— Это был отличный ход, — хмыкаю я. — Прямо по голове.

Доминика натягивает капюшон с ушками на лоб и забирается в кресло вместе с ногами. Обнимает себя за плечи.

Несколько секунд вглядываюсь в глаза Богдана, и ничего в них не вижу.

— Люба, — говорит так тихо, чтобы только я его услышала, — я теряю терпение.

Меня переполняет дикая злость. Даже ярость. Я хочу свернуть в парковочный карман и кулаками раскрошить машину, а после перекинуться на фонарь, а после ввязаться в кровавую драку, но я молча стискиваю руль и смотрю на дорогу.

Я разъярен, и не хочу разбираться на кого именно.

И в причинах не хочу копаться.

Благо, что и Люба молчит. Просто смотрит в окно. Вот и пусть молчит.

Паркую машину у гаража и не верю, что мы доехали до дома без скандала и оскорблений.

Я думал, что Люба потребует немедленно ее везти к Аркадию и Свете, чтобы раскрыть перед ними Доминику.

Но нет. Она неуклюже выползает из машины, тяжело вздохнув.

Поскрипывая зубами, тоже выныриваю из салона и слышу мой злой голос будто со стороны:

— Ты вообще в своем уме, Люба? Или тебе гормоны мозг сдавили?

Я сказал это вслух.

Люба оглядывается.

— Что ты несешь?

— Что я несу? — обхожу машину. — Ты, что, решила затянуть Доминику в нашу семью?

— Очень сомнительная фраза про нашу семью, — тихо отвечает она. — И нет, Богдан, я не планирую стать Доминике мамочкой, но она имеет право выйти из тени.

— Бред! — громко заявляю я и нарастает желание сломать молодую яблоню.

Люба кладет руку на живот и щурится на меня. Надо менять линию поведения с ней, а иначе устроит мне апокалипсис.

— Я могу заставить тебя замолчать.

Люба вскидывает бровь:

— Офигеть, Богдан.

Воцаряется молчание на минуту, и хмыкаю:

— Ты бы предпочла, чтобы я Доминику притащил тебе?

Может, стоило так поступить, ведь моя жена такая сердобольная, такая неравнодушная и такая добрая.

— А то ты у нас настоящая Мать Тереза.

— Ты правда не понимаешь, — шепчет Люба, вглядываясь в мои глаза. — Или не хочешь понимать, потому что тогда… — горько усмехается, — ты не любишь быть, виноватым, да? Не любишь признавать свою вину. Вот твоя проблема, Богдан.