Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 85 – Арина Арская

Он приваливается ко мне, обнимает и утыкается в волосы влажным от слез лицом:

— Я помню, как нам было хорошо, — хрипло шепчет он, — а я этого не ценил, и мало, что уже помню.

— А у меня вообще было мало времени для хорошо! — воет Оксанка. — На три года меньше! На целых три года меньше!

— Почему так… — сипит Оксана в объятиях Миши. — Я поплакала, легче не стало?

Раньше помогало. Поплачешь и все… А еще… любишь вас всех и… так тяжело…вот тут… — прижимает кулачок к груди. — Раньше не было такого.

Поэтому многие люди и выбирают развод, громкий скандал и взаимную ненависть друг к другу, потому что от ненависти не бывает больно в груди.

А от любви — да.

В ненависти ты видишь в человеке только плохое, а любовь она смотрит на добро и зло в человеке открытым взглядом.

Ненависть закрывает собой другие эмоции… Тоску, сожаление, обиду, привязанность, и с ней так легко сделать шаг в будущее. В новую жизнь.

Ненависть не принимает и не понимает слабости человеческой души, а любовь — да. Не влюбленность, которая толкает мужчину и женщину друг к другу, а любовь, которая рождается не только в радости, но и в ошибках.

— Потому что нам еще жить, — тихо отвечаю я и перебираю короткие волосы Костика пальцами.

Смотрю в потолок. — Потому что мы узнали друг друга с другой стороны, и мы хотим, чтобы по волшебству стало раз и хорошо.

— Да, так и хочу, — шмыгает Оксанка.

— Теперь наше хорошо, Оксана, будет другим, — вздыхаю я. — Раньше никто из нас для хорошо особо не старался, понимаешь? А теперь надо стараться, а еще думать, принимать решения и нести в сердце то, что мы пережили.

Я знаю, что мои дети будут периодически просыпаться по ночам и ждать в ночной тишине мои крики и стоны боли.

Я знаю, что они будут дергаться каждый раз, когда побледнею или наоборот неожиданно покраснею.

Я знаю, что страх найти меня в обмороке или даже мертвой, останется с ними навсегда.

И ко всему прочему теперь они знают, что мама и папа — величины непостоянные.

Они могут ругаться, злиться друг на друга и отказываться друг от друга. Они могут так сильно ошибаться, что от их любви может ничего не остаться.

Но вместе с этими страхами и знанием, их детская любовь стала глубже и проникновеннее, и они осознали ценность тех дней, когда все мы улыбались, смеялись, дурачились.

— Я буду стараться, чтобы у нас все было хорошо, — бубнит Оксана в грудь Миши.

— Ты моя маленькая, — Миша покачивается из стороны в сторону, — это я должен стараться.

— Тогда старайся! — строго заявляет она, отстраняется и сердито вглядывается в его печальные глаза. — Старайся, а я… я буду помогать!

— Это возмутительно! — слышу восклик Риммы. — Вы вообще кто такой? Какого лешего врывается посреди ночи…

— Уже утро! — раздается возмущенный голос Евгения. — И кто я такой? Я тот самый плохой хирург, который не умеет разделять эмоции и работу! Миша, черт тебя, побрал! Где ты?

Костик напряженно приподнимается, и я кошусь на Михаила:

— Он знает наш адрес?

— Да, я… — Миша хмурится, — я однажды сглупил и позвал его в гости… Он отказался приехать, но адрес выведал.

— Я слышу тебя, Миша!

— Я вызову полицию!

— Вызывай! Я и не таких резал!

Через несколько секунд в мою комнату распахивается дверь и на пороге замирает Евгений с дикими глазами.