Книга (не)ваша девочка, страница 30 – Арина Арская

По очереди моют руки, цепко и пристально наблюдая за каждым моим движением, а я делаю вид, что не стыжусь своей наготы. Пусть смотрят. Хотели получить бесстыдницу? Вот она возится у плиты с деревянной лопаткой и в одном фартуке.

Бесшумно ставлю тарелки с глазуньей перед Ромой и Тимуром, выкладываю вилки и тоже сажусь. С прямой спиной, расправленными плечами. не зажимаюсь, пусть меня смущает моя голая грудь и напряженные соски.

— А ты? — Рома подхватывает вилку.

— А я не голодна, — смотрю на темную точку на обоях, — Тимур меня как следует накормил.

Тимур на секунду оторопев, вздыхает:

— Какая пошлость, Анечка.

— Мне говорить больно, Уваров, — складываю руки на коленях, — это ли не пошлость?

— Я бы предпочел, чтобы ты меня по имени называла.

— Любой каприз за ваши деньги, — пожимаю плечами.

— И давай не будем о деньгах, — Тимур фыркает.

— Почему?

— Потому что, Анечка, это вопрос уже решенный, и я бы хотел насладиться твоим обществом без постоянного напоминания…

— О том, что вы меня купили? — перевожу на него вопросительный взгляд. — Хорошо, я тебя поняла.

— Умница, — ухмыляется и давит желток вилкой. — Схватываешь на лету.

Это странно сидеть голой между двумя мужчинами, которые с большим аппетитом уминают яичницу. И правда, голодные. В голове вспыхивает мысль, что стоило приготовить что-то посытнее, но прикусываю язык, чтобы отрезвить себя болью. Что за глупое желание угодить тем, кто меня за человека не считает?

— Ну, — Тимур отодвигает пустую тарелку и вытирает рот салфеткой, — с яичницей ты тоже справилась на отлично.

Рома встает, одернув полы пиджака, и улыбается:

— Теперь можно взглянуть и на твою спальню, Анюта.

— Боюсь, — я поднимаюсь на ноги, — мне тебя не удивить после кровати Тимура.

Смеется и ловко перекидывает через плечо. Я не успеваю даже охнуть.

— Я сам решу удивляться мне или нет, — хлестко шлепает по попе. — Мы можем и без кровати обойтись.

Рома сворачивает к комнате соседки, и сдавленно шепчу:

— Это не моя комната.

— Ты не одна живешь? — удивляется он.

— Нет.

— А с кем?

— С соседкой. Что за глупый вопрос?

— Вдруг с соседом, — Рома шагает через прихожую.

— И этот сосед меня научил меня быть удавом? — зло и ехидно кряхчу я.

— Мы же сошлись на том, что ты просто талантливая девочка, Анют, — примиряюще похлопывает по бедру.

Поскрипывает дверь, и я поднимаю лицо. Тимур нагло заглядывает в комнату соседки.

— Эй!

— Так ее дома нет? — Тимур закрывает дверь.

— Уехала, — цежу сквозь зубы.

— Так нам повезло? — хмыкает Рома и вносит меня в мою скромную комнату.

Вдруг меня пронзает беспокойство, а сняла ли я трусы с батареи? Там такие трусы, которые лучше никому не показывать. Есть у меня особые трусы на особые случаи, когда женский организм решает обновиться. Куплены тайком на рынке очень маленькие деньги. Закрывают попу и радуют удобной ластовицей, на которой крепко и надежно держаться прокладки, но… принт цветочков навевают какую-то старческую тоску.

Рома укладывает меня на кровать и хмурится:

— Что ты такая напряженная?

Делаю вид что смахиваю со лба локон, а сама кошу взгляд на батарею. Висят в аккуратный рядочек. Тимур и Рома не должны увидеть мои трусы, потому что они проникнутся ко мне жалостью, а я этого не хочу. Стерва Одинцова не наденет трусы с рынка, какими бы они ни были удобными.