Книга Босс не терпит отказов, страница 21 – Арина Арская

— Мне не нужна ваша помощь.

— Нужна. Ты и тут стоишь, потому что мамочка так сказала, — Виктор разворачивается ко мне. — Ты боишься ее разочаровать, и вашу нездоровую связь может разорвать только мужчина.

— Что? — я растерянно хлопаю ресницами.

— Либо у нее должен появиться мужчина, который напомнит ей, что она женщина, и отвлечет от забот о взрослой дочери, либо у тебя, — он самодовольно усмехается. — И можно сказать, что он у тебя появился, но, как твоему боссу, мне начхать на ваши отношения. Да, я могу сказать, чтобы она прекратила мне названивать...

Он щурится и смеется:

— И в таком случае для тебя твоя работа будет укрытием от опекающей матери, — касается кончиком языка левого клыка.

Я между двух огней. Между ласковой тираншей и бессовестным боссом, который прав в своих словах. Я хочу найти в его лице защитника, но проблема в том, что и от него я тоже горячо желаю спрятаться.

— Я в силах помочь тебе, Кира. Защитить, вырвать из лап мамули и устроить независимую жизнь…

— Мягко стелите, Виктор, — я вглядываюсь в его глаза, — а на деле я буду зависеть от вас. Так?

— Зависеть от мужчины для женщины — нормально, — Виктор пожимает плечами. — Так устроен этот мир.

— Я с мамой сама как-нибудь разберусь, — цежу сквозь зубы.

— Тогда, — в глазах Виктора вспыхивает искра недовольства, — где копии договоров о покупке грузовых вагонов? Сколько я могу их ждать?

— А где их взять? — охаю я и беспомощно хлопаю ресницами. — Я вам принесла то, что нашла на столе.

— Меня не волнуют твои отговорки, — голос Виктора звенит ледяной сталью. — Свободна.

Повелительно протягивает стопку документов. Забираю его “подношение” и в страхе пячусь. Как-то он слишком резко переключился с режима развратного босса на строгого деспота. И это мама виновата!

— И будь порасторопнее, Кира, — фыркает и утыкается взглядом в экран ноутбука.

Я закрываю за собой дверь и прижимаю подписанные документы к груди. Я не справлюсь.

— Ну, как ты? — слышу за спиной голос Лидии Константиновны. — Мама твоя переживает.

— И вам звонила? — я обреченно оглядываюсь. — Что сказала?

— Просила присмотреть за тобой.

Я в отчаянии и усталости откладываю документы и накрываю лицо ладонью.

— Да, и сказала, чтобы ты хорошо покушала на обеде, — Лидия Константиновна подходит к фикусу и проверяет влажность почвы. — Говорит, что ты обычно питаешься всякой дрянью.

— Господи… — жалобно выдыхаю я.

— И я знаю хорошую столовую через дорогу. Супчики там замечательные, почти как домашние.

И если я сейчас позвоню маме и скажу, что она неправа и ей стоит успокоиться, то она обидится. Она ведь добра мне желает, а я глупая и неблагодарная дочь, которая ничего не понимает в жизни.

— Мне нужны договора о каких-то вагонах, — приглаживаю волосы дрожащей от ярости ладонью.

— Это тебе в отдел документации, — Лидия Константиновна проворачивает горшок с фикусом и опрыскивает его водой, — или к железнодорожникам, если они опять просрали сроки.

В отделе документации сказали, что от железнодорожников ничего не получали. Никаких копий контрактов на покупку вагонов не в глаза не видели и это уже не первый раз, когда они задерживают бумаги. Зарядившись возмущение Клавы, главной заведующей, и поднимаюсь на пятый этаж в отдел железнодорожных перевозок, где меня отправляют к их местной боссихе, грузной и недовольной женщине, которая, выслушав меня, чавкает жвачкой: