Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 35 – Арина Арская

— Я не люблю Славу, — вновь обращаюсь к Карине. — Не люблю, как мужчину, Маш. Да, любила. Да, мне было больно, но боли больше нет. Он отец моих детей, близкий человек, друг. Андрей в это не верил, а тебе стоит поверить и доверится, Маш, а иначе… зачем ты за Славой замужем?

Я делаю третий глоток кофе и перевожу взгляд на Лору, которая кладет в ладошку шокированного Артура желудь:

— Ты можешь сам вырастить свой дуб, — расплывается в улыбке, — так намного интереснее.

Я иду к дочери, попивая горячий тыквенный латте. Молочно-пряный.

Артур прячет желудь в карман, мрачно кивает, непростительно похожий на отца, а затем сгребает в охапку охнувшую Лору и крепко обнимает.

Ветер доносит обрывки шепота Маши:

— … разве нам нужен… семейный психолог?

— Почему ты боишься, Маша? — спрашивает ее Слава. — Мне нечего скрывать. Я с тобой честен.

— Я не знала… не знала, что все будет с тобой так сложно… — короткий всхлип.

Я оглядываюсь. Слава прижимает к груди плачущую Машу и закрывает глаза:

— Я люблю тебя.

Настоящее время

Тишина библиотеки нарушается лишь шелестом бумаги и скрипом скотча. Сквозь высокие окна льется золотое солнце, и в его лучах танцуют пылинки.

Я замираю у щели между дверью и косяком, дыхание затаив. Сердце стучит чуть громче, чем нужно.

Я подглядываю за Лорой и Артуром. Им уже по девять. Скоро будет по десять.

У низенького столика на ковре из плотного красного ворса — островок детской сосредоточенности.

Моя Лора ловко оборачивает в серебристую бумагу коробку с куклой. Ее светлая кожа на фоне алого ковра кажется фарфоровой с темными точками веснушек на носу.

Рядом Артур. Копия Славы в миниатюре — такой же вихрастый темноволосый мальчишка, с карими глазами, полными сейчас яростного недовольства. Он борется с кукольным домиком и рулоном ярко-розовой бумаги. Бумага мнется, не поддается, скотч слипается не там, где надо.

Начинает злиться.

— Она же мелкая! — срывается у Артура голос, сдавленный от усилий. Он с силой отпихивает от себя катушку скотча, которая покатилась по ковру. — Зачем, зачем упаковывать для нее подарки?! Это же лишняя морока! Она все равно все разорвет!

Лора не отрывается от своей коробки, лишь поднимает на него взгляд. Серьезный, взрослый. Она сдувает со лба непослушный локон.

— Всегда надо запаковывать подарки, — говорит она четко, будто зачитывает закон. — Такие правила.

Артур упрямо щурится, исподлобья наблюдая за ее ловкими пальцами.

— Кто придумал такие дурацкие правила? — ворчит он.

Лора поднимает на него взгляд. И вдруг улыбается. Искренне, по-детски, растягивая веснушки.

— Эти правила придумал тот, — она делает маленькую паузу для важности, — кто первый решил подарить подарок.

Артур замирает. Смотрит на нее с подозрением, сомнением, а потом… просто смотрит.

Карие глаза чуть расширяются. Лора опять поставила его в мальчишеский тупик растерянности.

Он молча тянется к рулону розовой бумаги, уже без прежней злости. Я едва сдерживаю улыбку, наблюдая, как его пальцы, еще неуклюжие, старательно разглаживают бумагу на углу кукольного домика.

Тихо отступаю от двери, поправляя непослушную прядь волос. Оставлю их.

Разворачиваюсь в полумраке коридора

У лестницы натыкаюсь на Машу. Лицо бледное под аккуратным макияжем, пальцы нервно перебирают край светлого кардигана. Глаза — большие, голубые — мечутся от меня к двери библиотеки.