Книга Бывший муж. Ты забыл, как любил меня, страница 39 – Арина Арская

В уголках глаз Славы — те же лучики улыбки

Неудержимая волна тепла накатывает на меня. Воспоминания: Слава, весь в пене, ловит визжащего голого Гришу, вылезшего из ванны и мчащегося по коридору.

Слава, строгий и непреклонный, заставляющий Костю склеивать разбитую хрустальную вазу — подарок его матери.

Слава, читающий на ночь «Незнайку» двум неугомонным головам на подушке, его голос — ровный, убаюкивающий.

Наш общий смех, наши редкие тогда ссоры… Любовь. Та, настоящая, теплая, глубокая.

Она жива в этих картинках прошлого. Я ловлю его взгляд. Он смотрит на меня. Не на Машу, прильнувшую к нему, а на меня. И в его темных глазах — отражение моих воспоминаний.

И ему сейчас тоже от них тепло.

Не горько, а именно тепло и уютно. Он тоже больше не боится оглядываться назад.

— Сколько лет прошло, — говори он и смеется, — у нас уже внучка…

Маша резко выпрямляется на диване. Ее рука вырывается из руки Славы. Веселая маска спадает, обнажая напряженные скулы, поджатые губы.

Ей душно, неуютно. Она не имеет к этим воспоминаниям никакого отношения. Они — как чужая территория, куда ей вход воспрещен. Они — доказательство той любви, которая была до нее.

И эта любовь до сих пор ее пугает и злит.

— Хватит, — довольно резко требует она, и мы все на нее удивленно смотрим.

— Хватит скучать о прошлом, — Маша неловко улыбается, стараясь смягчить свой голос.

Затем она пытается спрятаться за веселостью.

— Да что вы все застряли в прошлом! — ее голос звенит, слишком громкий, слишком резкий для уютной гостиной. Она насильно вставляет в него смешок. — Главное то, что сейчас! Сейчас у нас праздник! Сейчас!

— А я сейчас вам нафеячу Любовь! — тут же подхватывает Катя, вскакивая с ковра. Она размахивает розовой палочкой с сердечком, забыв про куклу и домик. — За ваши подарки! — Она целится палочкой сначала в Артура, который мрачно ковыряет пальцем ворс ковра. — Бдысь! Потом — на Лору, сидящую рядом с разорванной упаковкой. — Бдысь!

Лора резко краснеет, будто ее действительно обожгло волшебством. Она опускает глаза, пряча смущение. Артур же фыркает, как взбешенный котенок, и резко вскакивает. — Я хочу жрать! — объявляет он на всю гостиную, голос злой, сдавленный. — Достали уже с феями и любовью! — Он разворачивается и сердито шагает к двери, нарочито громко топая.

— Ой, какой ты громкий, — моя мама вздыхает.

За его агрессией я ловлю другое — мгновенную растерянность, быстрое смущение, которое он тут же прикрыл вспышкой гнева.

Как Слава когда-то. Но другие, похоже, не заметили. Для них Артур опять просто взорвался.

— Артур! — голос Славы вибрирует в воздухе, властный, привыкший к повиновению. Он встает с дивана. — Мы все пойдем за стол. Что опять за фокусы? Немедленно вернись!

Артур останавливается у высокого комода, спиной ко всем. Его плечи напряжены. Он не оборачивается, только скрещивает руки на груди — маленький, но уже такой узнаваемый жест неповиновения, который проживали все мальчики в нашей семье.

Молчание.

— А, может, правда за стол? — торопливо встает и Маша. Ее голос дрожит. Она пытается спасти ситуацию. — Подарки все подарены… Пирог, наверное, уже остывает… — Она делает неуверенный шаг к двери в столовую, бросая тревожный взгляд на Славу, на Артура, на меня.

Мои и родители Славы напрягаются.