Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 50 – Арина Арская

Я вздыхаю, будто с трудом сдерживая слёзы, и делаю шаг к Марку. Замечаю, как в его глазах вспыхивает паника — настоящая, неловкая, мужская паника. Он машинально пятится на полшага, но я наступаю.

Поднимаю лицо, заглядываю ему в глаза. Мне всё же приходится слегка задирать голову.

— Вы сказали… — шепчу я так тихо, что он невольно наклоняется, — что влюбились в меня с первого взгляда…

Зрачки расширяются, превращая тёмные глаза в почти чёрные.

— Я… такое сказал? — его голос срывается на самой низкой ноте.

— Да, — киваю я, и на моих губах играет слабая, грустная улыбка. — А потом… потом позвали замуж. Когда у нас уже всё… всё произошло.

Я делаю многозначительную паузу, опуская ресницы.

— Я был настолько… впечатлён… что и замуж позвал? — переспрашивает он, и в его тоне слышится неподдельное, почти мистическое изумление.

— Да, — повторяю я, широко распахивая глаза. — Вы сказали, что устали от всей этой лжи, от пустоты… что я другая. Что я простая. И что вам именно этой простоты в жизни и не хватало.

Я вижу, как его лицо бледнеет, а потом он краснеет.

Он верит.

О, господи, он верит!

Он верит, что пьяный, в припадке отчаяния, мог признаться в любви своей няне и даже сделать предложение!

И в этот момент я понимаю ещё одну невероятную истину.

Марк Валентинович Градов, грозный олигарх, перед которым трепещут тысячи людей, — на самом деле бесхитростный и наивный мужчина.

Просто за годы жизни он оброс панцирем цинизма, иглами высокомерия, когтями надменности. Но внутри, под всей этой бронёй, он очень, очень простодушный.

Им, наверное, очень легко манипулировать. Похоже, именно это в своё время и поняла Пелагея.

Нет, хватит шуток.

Я же не думала, что он мне поверит. Я думала, что он возмутится, взбесится, а он взял и покраснел.

— Наталья… — его голос звучит сдавленно, почти беспомощно. — Но я… я ничего этого не помню.

— Потому что я пошутила, — спокойно, чётко, без тени дрожи говорю я, не отрывая от него взгляда.

А у самой внутри сердце вздрагивает. Вот она моя слабость — смущенные и растерянные бегемоты.

Марк смотрит на меня, не понимая. Его мозг, ещё секунду назад переваривавший шокирующую новость о собственном пьяном признании, буксует.

— Пошутили? — переспрашивает он..

Я медленно киваю.

— Между нами ничего не было. Совсем. Ничего, кроме того самого пьяного поцелуя в коридоре и того, что вы затащили меня в кровать. Но не в качестве любовницы, Марк Валентинович. А в качестве… подушки. Тёплой, живой подушки, которую можно обнять.

Тишина. Его лицо проходит через целую гамму эмоций: недоверие, облегчение, а затем — стремительно накатывающая, чёрная ярость.

— То есть… вы солгали мне сейчас? — уточняет он, и его голос становится опасным, низким.

— Да, — признаюсь я легко и отступаю на шаг, чувствуя, что пора увеличить дистанцию.

Он делает резкий выпад вперёд. Теперь мы снова нос к носу.

— ЗАЧЕМ? — рычит он, и его дыхание бьёт мне в лицо. — Наталья, вы совсем ополоумели! Я же вам… я же поверил! Поверил, что позвал замуж! Что признался! Я вам ПОВЕРИЛ!

И кроме ярости, кроме обиды на обман, в его голосе я слышу что-то ещё. Разочарование? Неужели ему стало… жаль, что это была шутка?

— Какая… какая вы лживая дрянь, — цедит он сквозь стиснутые зубы..

А затем его руки, сильные и стремительные, сжимают мои плечи. Он не больно дёргает меня, просто притягивает ближе, фиксируя на месте. Мы так близко, что наши носы почти соприкасаются. Я вижу каждую пору на его коже, каждую серебряную ниточку в его бровях, тёмную глубину его расширенных зрачков.