Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 54 – Арина Арская

Ответ Марка доносится уже приглушенно, но я различаю каждое слово, холодное и отточенное, как лезвие:

— А теперь ты пожалеешь, что тридцать лет назад решила утаить факт рождения моей дочери.

В его голосе нет ни капли теплоты.

— Марк, — голос Анны звучит ближе, будто она сделала шаг ему навстречу. — Я просто позволила тебе жить в счастливом неведении. И быть счастливым рядом с любимой женщиной.

И тут я слышу тяжелые, быстрые шаги Марка. Я оборачиваюсь в дверном проеме, все еще держа Машу на руках.

Марк делает новый, стремительный шаг к Анне. В его движении столько сжатой, готовой вырваться наружу агрессии, что у меня перехватывает дыхание. Мне на секунду кажется, что он прямо сейчас схватит ее и… Не дай бог… убьет.

— Тогда скажи мне на милость, — его голос теперь гремит, заполняя всю гостиную, заставляя люстру тихо звенеть. — Зачем ты спустя столько лет рассказала нашей дочери, кто ее настоящий отец? ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА, АННА?

Маша прижимается ко мне крепче. Я быстро разворачиваюсь и уношу ее в коридор, в безопасность, подальше от взрыва ярости и отчаяния.

Я режу свой бифштекс на мелкие, аккуратные кусочки. Нож мягко входит в сочную, розовую середину, и по тарелке растекается прозрачный сок смешиваясь с ароматным соусом из грибов. Пахнет чесноком, тимьяном.

Но у меня нет аппетита. В желудке — одна тревога.

— Но ведь я хорошо придумал, — сердито заявляет Дениска и вилкой отламывает от своего бифштекса кусочек. Он смотрит на тихих сестёр, потом на меня. — Бабуля с дедулей номер один живут тут вместе с дедулей номер два. И тогда никому не надо ссориться и спорить, с кем мы должны жить.

Маша и Ира переглядываются, медленно жуют, сглатывают. Ира отрицательно качает головой, её светлые брови сдвигаются в серьёзную, взрослую складку.

— Так не может быть, — говорит она тихо. — Так не получится.

— Почему не получится? — удивляется Дениска, откладывая вилку с громким стуком.

Его бледное лицо выражает чистое, мальчишеское недоумение.

— Ну… — Ира подбирает слова, её губы шевелятся беззвучно. Следует растерянная пауза, и она переводит взгляд на меня.

Большие серо-голубые глаза умоляют, ждут — ждут того, что я объясню, почему бабуля с дедулей номер один не могут жить под одной крышей с дедулей номер два.

У неё не хватает словарного запаса объяснить свои сомнения, но она верит, что я смогу.

Я вздыхаю, откладываю вилку. Вытираю рот льняной салфеткой, чувствую её грубоватую текстуру на губах. Обвожу взглядом детей, которые затихли и смотрят на меня в ожидании всех ответов об этом сложном мире.

— Вашу бабулю, дедулю номер один и дедулю номер два вместе связывает только ваша мама, — начинаю я, и голос мой звучит хрипловато от напряжения. Ловлю себя на мысли, что волнуюсь, и прячу дрожащие руки под стол. — Ваш дедуля номер два когда-то очень давно встретился с вашей бабулей. Но потом они расстались. Разошлись. Между ними не случилось любви. Они друг друга не полюбили, они не захотели быть вместе, они оказались друг для друга на самом деле чужими и очень неинтересными людьми. Вы понимаете?

Ирочка поднимает руку, как на уроке, и кивает.

— У меня в детском садике был мальчик, с которым мы сначала дружили один день, а потом не дружили. Он оказался противным. А ещё он начал называть меня дурой. И дружить больше никогда не будем.