Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 86 – Арина Арская

Машина мягко покачивается на поворотах, и я украдкой наблюдаю за Ильей через зеркало заднего вида.

Он сидит на заднем сидении с прямой напряженной спиной и смотрит вперед себя, сердито поджав губы.

На его коленях у него лежит контейнер с пирожками, а в крупных неловких руках он держит розовый термос с чаем.

Да, после долгих извинений перед моей мамой, Ленкой и передо мной, его наконец выпустили из чулана.

Мама тут же вручила ему контейнер с еще теплыми пирожками и термос с чаем, приговаривая: «Молодой растущий организм подкормить надо! нам в женихах задохлики не нужны.»

Леночка же, вся алая от смущения, торопливо вытолкала его в прихожую со словами, что Илье уже пора валить.

Он, запинаясь, пожелал ей сладких снов.

Затем они и Илья, и Лена покраснели еще сильнее.

Вот Илья и молчи всю дорогу. Пришел на разборки, а ушел с пирожками и чаем. Переваривает произошедшее.

Он тоже похож на отца. Те же резкие, скулы, темные, почти черные глаза под тяжелыми веками. Та же надменная линия черных бровей. Но волосы… Волосы у него другие — темно-каштановые, с явной волной, и несколько непослушных кудрявых прядей постоянно падают на лоб, придавая его строгому лицу какую-то юношескую, небрежную привлекательность.

Я оглядываюсь, прищуриваюсь на сына Марка Валентиновича, тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. За стеклом проплывают огни ночного города желтые, размытые и далекие.

Поправляю ремень безопасности на груди, чтобы немного ослабить давление.

Чует мое материнское сердце, что все эти красные щеки, украдкой брошенные взгляды, смущенные улыбки — это не просто так. Очень не просто так!

Марк Валентинович за рулем тоже молчит. Его мощные руки уверенно лежат на руле, профиль освещен призрачным светом приборной панели. Он хмурится, сосредоточенно глядя на дорогу, но я вижу, как его взгляд на секунду метнулся к зеркалу заднего вида.

Думаю, он таже почувствовал напряжение между нашими детьми при прощании.

Я потираю лоб. Потом оборачиваюсь к Илье. Он как раз осторожно, почти благоговейно, приоткрывает крышку контейнера, и запах вишни становится в машине гуще, слаще и насыщеннее.

— Моя дочка — приличная девочка, — говорю я четко, вкладывая в голос всю материнскую строгость. — И у нее сейчас на уме только учеба. Так оно и должно остаться. Она должна закончить университет.

Илья медленно поднимает на меня взгляд. Его темные глаза в полумраке салона кажутся огромными. Он глотает, и кадык на его шее медленно перекатывается.

— Ну, пусть заканчивает, — тихо отвечает он. — Я-то тут при чем?

Но по его взгляду, по этому мгновенному замешательству в зрачках я вижу — он все прекрасно понял.

молчит пару секунд, обдумывая мои слова, а потом вдруг с вызовом прищуривается.

— Так-то я тоже студент, знаете ли.

— Студент на грани отчисления, — сухо, не отрываясь от дороги, бросает Марк Валентинович.

Его голос звучит глухо, и в нем явно слышна давняя, привычная отеческая горечь.

— Вот, вот! — киваю я. — Знаем мы таких студентов! Только и думаете, как хороших, милых отличниц с пути истинного сбить!

Я прищуриваюсь еще сильнее, стараясь выглядеть грозно, и заявляю с нескрываемой угрозой:

— Не смей больше показываться на глаза моей дочке.

— Очень любопытно, — вдруг усмехается Марк Валентинович. Он бросает быстрый взгляд на меня, и в уголках его глаз собираются лучики мелких морщинок. — Значит, своего сыночка Косью ты завтра притащишь в гости к Марине…