Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 15 – Арина Арская

Того папы, который был и Сени и Игната не будет.

— А Альбина? — спрашиваю я тихо, глядя прямо на Демида. Качели замирают. — Она будет рада?

Демид наклоняется. Близко-близко. Его дыхание, пахнущее кофе и горечью, касается моего лица. Он вглядывается в мои глаза, будто ища там правду, ложь, безумие. И медленно, по слогам, чеканит:

— Да. Она готова. Принять. Моих. Детей. Всех. Потому что она любит меня. А они — часть меня.

— И даже того, кто только появится на свет?

— Да, я не хотел от тебя третьего ребенка, но он будет, — четко и по слогам проговаривает Демид, — он родится, и я буду его отцом.

— Ты бы нам мог упростить жизнь… Всем нам, а так ты никого не жалеешь. Ни меня, ни Альбину.

— Правильные решения никогда не бывают простыми, Мина, — хрипло говорит он, — я знал, что наш развод будет сложным.

— Я могу тебе теперь не дать развод, — усмехаюсь.

— Это ничего не изменит. Ты мне больше не жена. Да, мать моих детей, но не жена, — затем обращается с Сене, — иди за вещами и спроси Игната. Он с нами или нет?

Кто-то стучит в дверь.

Я вздрагиваю, чашка с ромашковым чаем подскакивает в руке, обжигая пальцы. Горьковатый пар щиплет ноздри.

Кто? Может, дети вернулись? Сердце учащает бег. Не выдержали и двух дней у Альбины? Я поступила правильно, что отпустила их. Знала, я знала, что они вернутся.

Отставляю чашку чая к письмам от юристов Демида.

Пол паркета холодный сквозь тонкие носки.

Каждый шаг отдается пустотой в доме. Он слишком большом для одной женщины.

Открываю дверь.

И воздух вырывается из легких. Словно ударили под дых.

На пороге — Демид. Его знакомый силуэт, резкий запах осеннего ветра и дорогого сандала.

Но рядом с ним — не Альбина.

Высокая, подтянутая женщина. Строгое лицо, тонкие губы, собранные в тугой пучок пепельные волосы. И этот костюм — твидовая шерсть цвета мокрого асфальта, безупречная линия покроя.

На носу — очки в тонкой золотистой оправе, за стеклами — холодный, оценивающий взгляд.

Внизу, у крыльца, мнутся Сеня и Игнат. Сеня, в своем вечном черном худи, капюшон наполовину натянут, смотрит куда-то в сторону, ковыряет ботинком трещину в бетоне. Игнат, съежившийся, в синей ветровке, уткнулся носом в воротник, будто хочет исчезнуть.

— Демид?.. — мой голос — хриплый шепот. — Что… Это кто?

Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Что происходит?

Неужели притащил кого-то из детской опеки? На меня накидывается паника и страх.

Демид не отвечает. Не глядя на меня, он решительно шагает вперед, в прихожую.

Его плечо задевает мое — твердое, чуждое. Запах его — знакомый и теперь невыносимый — смесь кожи, кофе и сандала.

Он проходит вглубь, к гостиной, и лишь тогда оборачивается. Его взгляд скользит по мне — мимо — и бьет в детей, все еще топчущихся на пороге.

— Сеня! Игнат! Заходите! Немедленно! — голос резкий, командный. Не отец. Командир. — Не заставляйте ждать! Мы все с вами обсудили.

Потом он поворачивается к женщине в твиде. Лицо его меняется, натягивается маской вежливости, но глаза остаются ледяными.

— Екатерина Ивановна, прошу, — говорит он чуть мягче, но все равно официально, жестко указывая рукой внутрь. — Добро пожаловать.

Сеня, фыркнув, протискивается мимо меня. Нарочито задевает плечом Екатерину Ивановну. Та даже не пошатнулась, лишь чуть отвела плечо.