Книга После развода. Мы не сберегли нашу любовь, страница 16 – Арина Арская

— Папа заставил, — бросает Сеня в пространство, кривя губы в презрительной гримасе. — Хотя тут уже давно ничего не решить и не спасти. Сплошное лицемерие. — Она резко встряхивает темными волосами и марширует в гостиную, мимо Демида, высоко задрав подбородок.

Демид смотрит ей вслед, потом он делает два шага назад, ко мне. Тяжелые, теплые ладони ложатся мне на плечи. Слишком твердо. Слишком близко. Я чувствую его дыхание на лбу — короткое, горячее.

Он заглядывает мне в глаза, ища что-то. Понимание? Повиновение? В его глазах — только решимость и усталость.

— Минерва, — его голос тише, но каждое слово он четко чеканит. — Это Екатерина Ивановна. Семейный медиатор. Я пригласил ее. Потому что сами… — он делает крошечную паузу, — сами мы слишком… эмоциональны. Не справляемся. Не можем держать себя в рамках. А нам сейчас критически важен взгляд со стороны. Не только юристов. Человека, который помогает парам… — он ищет слово, — с минимальными потерями пройти через развод.

Его ладони сжимают мои плечи на мгновение сильнее почти до боли, намекая, что он не потерпит возражений.

Он отворачивается, резко наклоняется, скидывает туфли. Бесшумно, нервно приглаживая ладонью непослушную прядь волос, он уходит в гостиную, к Сене:

— Ноги со стола убери, Сеня.

На крыльцо тяжело поднимается Игнат. Он закутан в капюшон так, что виден только кончик носа и сжатые губы. Громко топает ногами, входя в прихожую. Проходит мимо меня, бубня себе под нос, громко и нарочито:

— Не хочу я тут быть… Лучше бы с тетей Альбиной остался… Там тихо… и никто не орет…

Я вздрагиваю. Горячая волна обиды, злости, бессилия подкатывает к горлу. Хочется закричать. Обернуться, схватить его за плечи, трясти: "Я твоя мать! Не смей так говорить со мной!"

— Он провоцирует вас, Минерва Алексеевна, — говорит она тихо, но очень четко. — Совершенно очевидно. Поэтому я здесь. Чтобы сдерживать. Направлять. Чтобы эмоции не разрушили то немногое, что еще можно спасти рациональным диалогом.

Игнат шмыгает носом и скрывается в гостиной. Екатерина Ивановна, все так же бесшумно, на своих чулках, следует за ним, оставляя меня одну в прихожей.

— Вы все еще родные люди, — заявляет Екатерина Ивановна, — и Демид это понимает, но понимаете ли вы?

— Мы все заинтересованы в том, чтобы развод прошел с минимальными потерями для каждого из участников, — отстраненно заявляет Екатерина Ивановна.

Она сидит в том кресле, которое стоит ближе к дверям гостиной.

— И учитывая вашу беременность, — она смотрит на меня, — ситуация усложняется.

Я сижу в кресле напротив Екатерины Ивановны.

Демид с детьми на диване — он между Сеней и Игнатом. Чувствую себя какой-то отвергнутой отщепенкой.

У меня пальцы дрожат.

— Мина, — Демид переводит на меня взгляд. В нем только напряжение и ожидание моей истерики, — я понимаю, что я тебя сейчас раздражаю и нервирую.

Сеня фыркает:

— Да ее все раздражают…

Демид медленно выдыхает, справляясь со вспышкой гнева, а Екатерина Ивановна строго обращается к Сене:

— Есения, ты сейчас обижаешь маму.

Сеня закатывает глаза. Скрещивает руки на груди и откидывается на спинку дивана, а я почти не дышу.

— Ты должна выносить здорового малыша, — продолжает Демид. — Поэтому…

— Поэтому, — подхватывает Екатерина Ивановна, — со стороны мужа будут обеспечены ведение родов, врачи, анализы и сопутствующие расходы, но все рекомендации врачей, результаты обследований и итоги каждого приема с врачами будут дублироваться Демиду для контроля.