Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 18 – Арина Арская

Он у нас метит в дипломаты.

Учится на последнем курсе факультета международных отношений. Весь прошлый год провел во Франции на стажировке в посольстве.

За него замолвили словечко знакомые Павла, который не стал раскрывать их имена. Слишком конфиденциальная информация, которую и жене не стоит раскрывать.

Неожиданно только сейчас понимаю, что у моего почти бывшего мужа действительно серьезные связи, которые позволят его сыну выйти на уровень международной дипломатии.

Конечно, мои родители не станут с ним ссориться.

По-хорошему, и мне не стоит.

Как-то зябко становится под пристальным и внимательным взглядом сына.

— У твоего отца другая женщина, — поясняю я и смахиваю с колена невидимую крошку.

— Божена, — отвечает Антон, не отводя взгляда. Его глаза — холодные, как лед, но в них мелькает что-то еще — усталость? Разочарование?

Совершенно не могу понять его эмоций. Моего сына не разгадать с одного взгляда.

— Ты знал? — спрашиваю я, и мой голос предательски вздрагивает.

Вот-вот сорвусь в крик. Я даже сжимаю кулаки и медленно выдыхаю в попытке успокоиться.

— Мам, у меня была встреча с папой перед тем, как я приехал домой, — терпеливо вздыхает, поправляя рукав рубашки. — И с Боженой.

— О, тебя уже познакомили, — хмыкает Поля и валится на диван, закинув ноги на подлокотник. Педикюр на ее пальцах аккуратный и строгий. — Какая честь.

Я смотрю на своих детей — взрослых, чужих внезапно. Антон сидит прямо, его поза — выверенная, дипломатичная, как будто он уже на рабочем совещании. Поля же развалилась, но ее глаза — острые, злые, как у пойманной кошки.

Я сижу в кресле, чувствуя, как комната сужается, как воздух становится густым, тяжелым, как сироп.

— И как она тебе? — все же спрашиваю.

Зачем, не знаю. Может быть, мне мало унижений от Павла и теперь я хочу получить порцию насмешки от сына?

— Разве тебя это должно волновать? — Антон приподнимает бровь. — У вас давно назревал кризис. Скажем так, я не был удивлен.

Он выражался слишком отстраненно, словно он обсуждает не крах семьи, а биржевые сводки.

Словно он не ее сын, а сторонний наблюдатель, аналитик, дающий взвешенную оценку ситуации. Я пугаюсь его отчужденности.

— Мама считает, что у них все было прекрасно, — Полина шуршит пачкой чипсов.

У моего сына сейчас холодный, отцовский взгляд.

Сколько раз я видела это выражение на лице Павла, когда он считал мои эмоции излишними, мои переживания – надуманными.

Я аж вскакиваю с кресла, не в силах больше сидеть спокойно.

— Ничего прекрасного не было, мам, — Антон терпеливо, как умственно отсталой, отвечает он. — Особенно после моего возвращения из Франции. С вами было тошно в одной комнате находиться...

— Ох, как недипломатично, братец, — Поля качает головой.

Антон кидает сердитый взгляд на Полину, которая по-детски показывает ему язык и корчит рожицу.

— Достаточно, — наконец тихо проговаривает он и вновь смотрит на меня. — Если вы расходитесь, то расходитесь. Я уже не мальчик, и знаю, что родители разводятся, но... — он немного прищуривается, — мам, давай без громких скандалов.

Тоже встает, чтобы я не смела смотреть на него сверху вниз.

— Все ваши решения так или иначе коснутся нас, ваших детей, — немного приподнимает подбородок и протягивает руку, — я знаю, что консьержка передала тебе видео с отцом.