Книга Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей, страница 61 – Арина Арская

— Я знаю.

Слабо улыбаюсь я.

Паша медленно встаёт. Тень от холодильника падает на него, делая синяк ещё мрачнее, а морщины у глаз – глубже. Он тянется к бутылке молока, вертит её в руках, будто ищет на стекле отпечаток её тогдашних губ.

— Знаешь... — голос у него тихий, хриплый, как будто сквозь песок. — Я ведь тогда, когда целовал... Испугался. Дико испугался, что ты сейчас дашь пощечину. Или крикнешь, чтобы я проваливал. А ты... Ты только глаза округлила. Как сова.

Он ставит бутылку на место с глухим стуком:

— Я пойду.

— Куда?

— Поеду к Антону, — идет к двери, — мне сейчас нужен мой сын. И ему будет полезно посмотреть на избитого несчастного батю после свадьбы на любовнице. Я моего отца, — он оглядывается, — таким никогда не видел.

— Ну, твой отец при жене остался, а на любовницах и не думал жениться.

— Видишь, я тоже бунтую, — криво через боль ухмыляется, — кстати… я завтра утром заеду, Мира.

— Зачем? — задерживаю дыхание.

— Повезу к биологической матери, — отвечает коротко и четко, а после секунды моего шокированного молчания, — поэтому иди спать и хорошенько отдохни.

— Откуда…

— Твоя мама дала мне адрес, — вздыхает, — теперь я понял, из-за чего в прошлый раз Виктория полезла к моей маме с дракой.

41

— Папа? — не верит своим глазам, а я бессовестно отпихиваю его в сторону и захожу в его квартиру.

У него, как обычно, чисто и прибрано.

— Ты, что, не ждал меня? — оглядываюсь я и усмехаюсь, — или кого-нибудь на моей свадьбе подцепил и… я помешал.

— Нет, — он с осуждением вздыхает, оскорбленный до глубины души, — я вернулся уставший и лег спать.

Я напрягаюсь. Я до этого момента совершенно не интересовался личной жизнью сыны, а сейчас понимаю, что зря.

— У тебя девушка есть?

— Папа, ты пришел поговорить о моей личной жизни?

— Девушка есть? — строго повторяю я и медленно к нему разворачиваюсь. — Это серьезный вопрос…

— Не твоего ума дело, — строго отвечает он и прищуривается за очками, а после закрывает дверь на несколько оборотов. — Ты лучше скажи, куда со свадьбы-то сбежал?

Проходит мимо в сторону кухни.

— К твоей маме, — следую за сыном.

— Дай угадаю, она тебя выгнала.

— Нет, не выгнала, — вздыхаю я.

Антон останавливается и удивленно оборачивается через плечо. Вскидывает бровь:

— А если она тебя не выгнала, почему не остался?

— Какой деловой, — смеюсь я, — я тебе не могу ни вопроса о девушках задать, а ты прямо в душу лезешь.

Антон зевает прикрывая рот кулаком и заходит на кухню. За окном уже задается рассвет. На кухне серо и неуютно.

Антон достает банку с кофе, кофемолку и турку. Он будто потерял ко мне интерес. Будто я стал для него мебелью, но… вот такой у меня сын.

Фиг его разгадаешь, что у него в голове и сердце. Да, отличный дипломат из него выйдет.

И ведь детстве тоже был таким. Слишком серьезным.

— Слушай, Антошка…

Я иду на провокацию. Он же уже взрослый мальчик и вряд ли ему понравится, когда его называют Антошкой.

Хотя… он для меня и есть Антошка. Всегда ребенок, пусть и очень серьезный.

Антон лишь хмурится на Антошку. Засыпает кофейные зерна в кофемолку.

— Что, пап?

— Я пришел как бы учить тебя жизни, — сажусь на стул.

Антон включает кофемолку. Тихий гул заполняет кухню, и Антон, придерживая крышку кофемолки, опять зевает и сонно тянет: