Книга Деспот, страница 41 – Арина Арская

— Мирон Львович, — уверенно начинаю я.

— Да? — официальным тоном спрашивает он.

И тут я теряюсь. Хотела с ним серьезно поговорить и предъявить претензию, что я, мягко скажем, удивлена моему внезапному переезду. Ставлю перед ним чашку с кофе и заявляю:

— Так нельзя.

— Конкретизируй.

— Я о квартире и…

— Тебя в ней что-то не устраивает?

— Во-первых, она не моего уровня и я не могу ее себе позволить, — стараюсь говорить спокойно и тактично.

— Я могу, — Мирон Львович делает глоток, бесстрастно глядя на меня. — Согласись, оттуда открывается отличный вид.

А через секунду встает и вышагивает к двери, которую с щелчком запирает.

— В нашем уговоре не было ни слова о квартирах с отличным видом, — главное — сохранять спокойствие, даже если он вознамерился воплотить в жизнь угрозу о порке.

— Хорошо, оформим ее, как корпоративную. Подготовь приказ для бухгалтерии, — пожимает плечами и возвращается за стол.

— Так еще хуже!

Кто выделяет средства на аренду элитного жилья для секретарши? И ежу понятно, что бухгалтерши заподозрят меня и Мирона Львовича в близких связях. Хотя и зарплата в двести тысяч уже наталкивает на нехорошие мысли, но квартира точно утвердит их во мнении, что я личная шлюха босса.

— Тогда оставим все как есть.

Как у него все легко и просто.

— Мирон Львович! — громко восклицаю я и продолжаю тише и неувереннее. — Вы меня должны были хотя бы спросить.

— Ты не вернешься в бабушатник, Софушка, — сердито смотрит в глаза, и его голос понижается до гневливых ноток. — Это мое решение. И нет, я не должен тебя спрашивать.

Мое упрямство улетучивается. И чего это я с ним спорю? Поздновато играть в гордую, смелую и независимую. Я вчера на ужине прощелкала шанс выйти сухой из воды. Раз согласилась сыграть с Мироном Львовичем, то смысл сейчас ерничать? Я хозяйка своим словам или непоследовательная истеричка?

— А теперь побеседуем о том, что ты опоздала на час и пятнадцать минут. Помнится, ты мне говорила, что этого больше не повторится.

— Прошу прощения, — твердо и открыто смотрю в глаза Мирона Львовича. — Вы требуете объяснительную? Или с вашей диктовки написать выговор и распечатать для подписи?

— Второй вариант, — выдвигает ящик, вытягивает из стопки бумаги белый лист и кладет на стол.

Затем встает и вручает золотую увесистую ручку. Склоняюсь над листом, опершись левой рукой о стол, вывожу аккуратные буквы. Мирон Львович расстегивает и резким движением снимает ремень.

Оглядываюсь, и он насмешливо вскидывает бровь, мол, я же обещал тебя выпороть за опоздание. Вчера он сказал, что сопротивление его заводит, и я не стану потакать его капризам.

— В связи с опозданием на работу секретаря Березкиной Софьи Андреевны на час и пятнадцать минут приказываю, — делает паузу, складывая ремень пополам, — двоеточие. Теперь с новой строки. Наложить на Березкину Софью Андреевну взыскание в виде устного выговора и трех… ммм… нет… пяти ударов ремнем по ее сладкой попе.

Не успеваю поставить точку, как на ягодицы со свистом опускается ремень. Закусываю губы. Удар не сколько болезненный, а унизительный.

— Один, — хмыкает Мирон Львович и заносит руку с ремнем, — два…

Второй удар злее и резче, и от него я вздрагиваю и краснею, потому что меня, наконец, пробивает стыдом. Ненадолго же меня хватило.