Книга Пепел желания, страница 77 – Клара Рутт

— Готова, владычица? Или, может быть, сама хочешь снять этот капюшон?

— Показывай, Саррис. И не томи. Мне и так тошно. За двое суток меня пытались убить трижды! Один раз даже получилось.

Он еще больше сощурился, но только молчаливо кивнул. А спустя мгновение я поняла все: и почему мне можно было не уезжать, и почему Саррис бросился с ножом, и… почему убийца рассчитывал на помощь Чешуйчатого Клана.

Непонятно было только одно: почему он оказался здесь, да еще и четко за моей спиной, лично, а не отправил простых исполнителей? Был уверен, что Саррис на его стороне? Или наоборот проверял на верность? Но если так, то… стоила ли эта выходка такого риска?

Или… вернее, вашей жизни, лорд Кассиан?

* * *

Сначала я ничего не почувствовала. Его серые пустые глаза и бледная кожа казались как при жизни, и только красная струйка у воротника-стойки выдавала, что что-то не так. И я знала, что именно. Знала — не видела. И от этого становилось как-то… пусто.

— Ты выбрал меня, — проговорила я безразлично, а внутри уже назревала волна кипящей ярости: Лисандра это так просто не оставит. Она займет место отца, она может начать действовать решительнее, но… только если я ей это позволю. Я могу ее даже казнить!

— Я объяснился, владычица, — ответил Саррис и выпрямился. — Если ты позволишь остаться с тобой для защиты, это будет главным даром от тебя.

— Илмарис на грани гражданской войны. У Кассиана огромное влияние, я…

— Ты сильнее. Что бы ты ни думала.

Он приблизился, пахнуло горьким медом. Я закрыла глаза. Изнутри рвалась буря: он спас меня! Кассиан, мой советник, решил избавиться от меня собственноручно! Или убить Сарриса. Но почему? И если так, то чью шкуру спасал змей⁈

Боже, как я устала! Как я хотела хоть на миг поддаться слабости! Как я хотела ни о чем не думать!

И он считал меня. Своей чувствительной кожей, острым обонянием или просто неугасаемой памятью тела? Он знал меня всю. Мои болезненные точки, мои чувства, мои… желания. И то, что мне нужно сейчас.

Он коснулся моих губ — легко, почти невесомо, но притом не терпя отказа: считав мое бессилие, он взял решение на себя. Он знал, что меня наполняет.

И голова пошла кругом: яд дурманил, но притом наполнял меня будто сладким нектаром, исцелял — но не тело, как это делала медь Даркхана, а душу. Стирая усталость, отрешенность и подступающую панику. Он… подчинял меня.

Его руки расстегнули мой плащ, подняли подол и скользнули по моим ногам, а я открывала грудь его ядовитым поцелуям. Раздвоенный язык скользил по моей тонкой коже и будто пронзал током. И это было так болезненно и так приятно, что казалось, земля уходит из-под ног. Но мне только и хотелось ощутить эту невесомость — несмотря даже на то, к чему это приведет.

Саррис спустил бретельки и припал губами к моей груди, и я себя одернула: нет, Сейра, это не то, что тебе нужно. Не сейчас. Разве ты готова потерять голову, когда вокруг тебя сжимается кольцо вражеских интриг? И что, если порыв Сарриса — такой же расчет, как служение Элиону?

— Нет, Саррис. — Я отстранилась и поспешила укутаться в плащ. Губы зудели — словно просили продолжения поцелуя, соски начало тянуть. Святая Шарат, мое тело помнит его! И ему… мало!

Я зажмурилась, считая удары сердца. Яд все еще пел в крови, но я заставила себя вспомнить: медный огонек на запястье, глаза Даркхана, его шепот: «Ты моя». Дыхание выровнялось. Я открыла глаза.