Книга Хозяйка питомника фамильяров, или Любой каприз за ваши деньги, страница 22 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

— Погоди-погоди, тут какая-то ошибка. Это конечно самая настоящая мастерская. Была. Когда-то. Давно.

Кот довольно кивал, подтверждая каждое мое слово. Сам объяснять ничего не спешил.

Поэтому продолжать наш увлекательный диалог пришлось мне самой.

— Дэйс, хватит меня разыгрывать. Это — мастерская художника! Причем тут звери? Хоть настоящие, хоть волшебные. Я рисовать не умею. Понимаешь? От слова совсем! Вот вообще никак. А я ветеринар. Врач такой звериный. Лечу зверушек. Укольчики, капельницы. На край градусник под хвост могу засунуть! Или бубенцы отчекрыжить!

— Никаких розыгрышей, — попятился хранитель, на всякий пожарный прикрывая хвостом самое дорогое. — Что тебе не так, Лисетт? Вот мольберт, кисть, холсты, картон, все есть.

— У меня по рисованию выше тройки никогда не было, — вздохнула я. — палка, палка, огуречик — мой потолок.

— Да ты попробуй! Кисть хоть возьми! — взмолился хранитель. — Не мог я ошибиться. Не мог! Все у тебя выйдет.

— Ну взяла, — сцапала я большую пушистую кисть. — Дальше что?

— Теперь волшебную палитру. Во-о-о-он там лежит.

Действительно, лежит. И краски даже не высохли. Магия!

— Взяла. Теперь что?

— Рисуй!

— Это ты здорово пошутил. Ха-ха. Что рисовать-то?

— Не что, а кого. Любое животное.

— Прям любое?

Кот с готовностью кивнул. В глазах ни намека на издевку. Только голый интерес и предвкушение.

— И что получится? — недоверчиво поинтересовалась я.

— Фамильяр! — истерично мяукнул кот.

Кажется, у кого-то тут начали сдавать нервы. Хорошо, что не у меня. Все-таки работа у меня была не сахар. Так закалила, что ух! Я после нее практически кремень.

— Ладно, — решила не спорить. Сложно мне что ли повазюкать испачканной кистью по полотну? Да как два пальца! Осталось только честно предупредить: — Но имей ввиду, за последствия я не отвечаю!

Кот обреченно закатил глаза и неожиданно рявкнул:

— Рисуй уже, Лисетт!

Так рявкнул, что я подпрыгнула на месте и с перепугу ткнула кистью в чистый холст, закрепленный кем-то заботливым на подрамнике.

* * *

— О горе мне, горе! — стенал Дейс, наворачивая круги под потолком.

— А я говорила? Говорила! Сам сказал — рисуй, кого хочешь. Говорил? Говорил. Нечего теперь придираться.

Дейс спикировал к самому листу, и снова застонал.

— Ну что это? Что за страхидла?

— На себя посмотри! — Я окинула свой шедевр почти влюбленным взглядом. — Сам ты страхидла. А это — чебурашка. Чебурашечка, практически. Видишь, какой он добрый и милый? Нет? Ты только глянь, как он улыбается.

Я от щедрот добавила картинке пару мазков. Чебурашечная улыбка стала еще шире. Во все сто двадцать милейших зубиков.

Кот приземлился на пол, отошел на пару шагов и встряхнулся так, словно на него плеснули водицы. Правда, улыбку больше не рискнул обсуждать. Привязался к другим частям.

— А эти лопухи? Почему у него такие уши?

— А что тебе не нравится? — Я решительно прицелилась кисточкой. — По-моему, все в порядке. Да нет, точно в порядке. Короче, ухи — то, что доктор прописал. И вообще, хватит ко мне придираться. Лучше не отвлекайся, говори, что дальше делать?

Кот судорожно сглотнул, зажмурился, открыл глаза и окончательно уяснил что ЧЕБУРАШКА исчезать не собирается. Сказал обреченно:

— Ничего не делать. Твоя магия сама оживит это чудище, сразу, как ты поверишь в него.