Книга Хозяйка питомника фамильяров, или Любой каприз за ваши деньги, страница 89 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

«Все чудесатее и чудесатее», — пробормотала я, вспомнив книжную Алису.

Он в самом деле привык раздеваться при помощи прислуги? Или использует услуги исключительно с этой горничной?

Я перевела внимательный взгляд с одного лица на другое, но ничего особенного не заметила. Тони стояла в сторонке, повесив сюртук на руку. Макс вернулся к холсту и прицелился кистью.

Надо будет присмотреться к этой Антуаннете. Что-то она мне чем дальше, тем меньше нравится. И с Джастином о ней поговорить. Странная девица, очень странная.

Хотя, может, я просто ревную к Максу? Вот кажется мне, что у них интрижка. Или не кажется? Да ну, чушь какая. Зачем он тогда кружит возле меня, как лисица у курятника? Зачем, если у него с горничной роман?

Да и он слишком чванлив, чтобы снизойти до прислуги. Одно дело затащить ее постель и отыметь раз-другой. Так ведь нет! Он ее зачем-то сюда привел и пристроил на работу. Разовую любовницу забывают на следующее утро. О ней не заботятся.

Странно все это. Очень-очень странно.

Макс тем временем поддернул рукава и начал споро наносить на холст мазки. Я даже залюбовалась. Что ж, хоть в этом не соврал. Рисовал он действительно хорошо.

Постепенно на листе начала вырисовываться премилая мордочка, лапки, ушки, черная бусинка носа, пушистый хвост. Белка!

Зверек получался совсем как живой.

— У вас настоящий талант, месье Брюс! — восторженно ахнула служанка.

— Спасибо, Тони, — радостно улыбнулся Макс и вопросительно оглянулся на меня. — А тебе как, Лисетт? Правда хорошенькая? Тебе нравится?

Я подошла поближе, сказала искренне:

— Прекрасная работа.

— И когда она должна ожить? — полюбопытствовал он.

«Уже должна была. Жаль, не вышло», — вздохнула я про себя.

Макс с надеждой вгляделся в холст, коснулся его пальцами.

— Почему она не оживает, Лисетт?

На лице парня была такая нешуточная обида, что я не выдержала и тихонько позвала зверька:

— Ну же, иди ко мне.

— Что ты бормочешь? — спросил Макс.

— Говорю, не торопись. Сходи пока руки помой. Испачкался.

— Где?

— Вот, — указала я на крошечное пятнышко на его мизинце.

Сплавив Макса мыть руки, придвинулась ближе и вновь позвала белочку, стараясь все сделать так, чтобы горничная ничего не заметила.

И у меня получилось. Белочка тотчас шевельнула носом-кнопочкой и встала на задние лапки, с любопытством выглянув из холста.

— Месье Брюс! — восторженно закричала Тони, — смотрите, она ожила!

Макс ринулся обратно, с видом победителя оглядел меня и снова схватился за кисть.

— Вот видишь, Лисетт, не только у тебя есть родовой дар!

Он коснулся кончиком кисти палитры и с вызовом спросил:

— Ну, кого еще нарисовать? Павлина?

— Ну что ты! — замахала я руками. — Мне, право слово, неловко, перекладывать на тебя свои обязанности. Что скажет твоя матушка, если узнает?

Я практически вырвала кисть из рук парня, убрала с глаз долой палитру.

— Идем лучше чай пить. А потом у нас с Тони много дел.

Выпроводить Макса удалось с большим трудом. Пока я не встала и прямым текстом не сказала, что Макса заждалась дома маменька, а меня — хранитель и дела, он и не думал собираться восвояси.

Едва за Максом захлопнулась дверь, поднялась по лестнице и крикнула в пространство между этажами:

— Дейс, не прячься, я знаю, что ты здесь. Срочно проявись!