Книга Тень Элларии, страница 169 – Джулия Фокс

Небо над столицей изменило цвет. Оно стало алым, как если бы закат наступил мгновенно и навсегда. Облака закрутились спиралями, отражая хаос, поднимающийся снизу. Потоки энергии сталкивались, переплетались, создавая вихри, которые тянули к себе всё живое.

Люди, не сумевшие убежать, продолжали корчиться на камнях.

Я наблюдал, как их души, если они были достаточно осквернены, если в них было достаточно накопленной злобы, страха и жадности, начинали впитывать хаос вместо того, чтобы быть разорванными им или нетронутыми. Их ауры темнели, вспухали, и в какой-то момент их крики обрывались. Тела выпрямлялись рывком, движения становились резкими и неестественными. Глаза теряли человеческий блеск, в них появлялся тот самый холодный огонь, который я видел прежде.

Я узнал их.

Такие же, как в той хижине. Такие же, как те, кто убил меня. Одержимые, чьи души были поглощены хаосом настолько, что граница стерлась. Они не были демонами в чистом виде, но и людьми уже не были. Они становились проводниками, узлами искажённой энергии, существами, для которых разрушение — естественное состояние.

В этот момент мозаика сложилась окончательно. Я понял то, что раньше оставалось недосказанным. Люди могут стать демонами, если их полностью поглотит хаос. Их душа не исчезает мгновенно, она переформатируется, теряя прежнюю структуру. Животные в этом смысле уязвимее — их сознание проще, их структура менее устойчива к искажению, поэтому природа так разнообразна. Люди же обладают более сложным сознанием. Поэтому это редкость. Поэтому такие существа появляются лишь там, где хаос достигает критической концентрации.

Я стоял в центре этого действа и наблюдал, как Эллария начала окончательно рушиться.

— Мама… — Голос Даниэллы прозвучал тихо, но в нём было то напряжение, которое я научилась различать мгновенно. В её интонации дрожала настороженность — взрослая, холодная, не сулящая ничего доброго.

Я подняла голову от стола, где раскладывала очередные старые записи о магии, и в ту же секунду дворец содрогнулся.

Это не был просто грохот или далекий обвал. Гул прошел сквозь толщу камня, прошил мою грудную клетку и отозвался в костях. Пол под ногами завибрировал, словно зажатый в гигантских ладонях. Люстры качнулись, тонкий фарфор на полке заголосил, а в воздухе сама реальность пошла трещинами.

Я замерла, вслушиваясь в тишину, которая последовала за ударом. Это была магия. Вязкое, густое, неуправляемое месиво, в котором ядовито смешались демонская воля, человеческий ужас и мощь сорванных печатей. Меня ощутимо качнуло.

— Мама, — повторила Даниэлла, застыв у окна.

Я подбежала к ней прежде, чем мысль успела оформиться. Её фигурка казалась крошечной на фоне высокого проема. Я схватила её за плечи, резко оттянула назад и сама выглянула наружу. Мир, открывшийся мне, перестал быть тем, к которому я привыкла.

Небо над столицей стало кровавым. Не закатным и не багровым от дыма, а насыщенно-красным, будто само пространство над городом раскрыло рану. Облака закручивались спиралями, затянутые в невидимую воронку. У стен дворца происходило нечто, что язык отказывался называть боем.

Это была бойня.

Ограда северного двора лежала переломанной, как детская игрушка. Демоны — десятки, сотни — вырывались из разлома в земле, зиявшего на площади перед воротами. Одни были высокими и угловатыми, будто высеченными из обсидиана, другие — бесформенными сгустками из плоти и множества конечностей. Они кидались на стражу, рвали металл и кожу, ломали щиты. Кровь на камнях смешивалась с густой чернильной жижей, образуя скользкую, мерцающую массу.