Книга Тень Элларии, страница 89 – Джулия Фокс

Я пытался зацепиться за логику, за холодные рассуждения, за ту часть себя, которая всегда принимала решения без лишних эмоций. Она говорила: «Ты сделал, что должен. Ты ушёл. Ты не разрушил. Ты дал ей шанс». И это было правдой.

Но была и другая часть. Та, что не поддавалась расчётам. Её не удавалось заткнуть ни алкоголем, ни рассуждениями, ни привычной отстраненностью. Она билась внутри, как запертый зверь, и от этого становилось только хуже.

Я допил кружку и поставил её на стол резче, чем хотел.

«Позже», — подумал я. — «Может быть, позже».

Не сейчас. Не тогда, когда всё только выстроилось. Если я и появлюсь снова в её жизни, то не как ошибка прошлого, не как тень лета, а как кто-то, кто не разрушит её мир одним своим присутствием. Или не появлюсь вовсе.

Эта мысль была одновременно утешением и приговором.

Я поднялся, пошатнувшись, бросил на стол монеты, даже не проверяя, хватит ли, и направился к выходу. Где-то на самом дне уже начинало выстраиваться знакомое, холодное равновесие.

Если она счастлива — значит, я сделал всё правильно.

Даже если самому от этого невыносимо.

Я никогда не буду счастливой.

С этой мыслью я разглядывала своё отражение в зеркале, пока вокруг меня, словно по отработанному ритуалу, кружила прислуга, поправляя ткань, закалывая волосы, проверяя каждую складку и каждую деталь. В зеркале была не я. Точнее, не та, к которой я привыкла. Белоснежное платье с тонкой вышивкой, жемчуг на шее, аккуратно уложенные волосы, в которые вплетали живые цветы, и взгляд… спокойный и собранный. Такой, каким он обязан быть сегодня.

Двор с самого утра гудел как улей. Слуги сновали по коридорам, отовсюду доносились приглушённые голоса. Ароматы лилий и благовоний смешивались с запахом свежей выпечки, предназначенной для пира. Где-то внизу настраивали инструменты и расставляли столы. Весь этот шум жизни словно существовал отдельно от меня.

— Ваше Высочество, — мягко окликнула одна из служанок, расправляя рукав моего платья, — если вы немного приподнимете плечо…

Я подчинилась, взглянув на неё, а потом снова уставилась в собственные глаза. Где-то глубоко в душе воцарилась тишина: ни паники, ни истерики, ни слёз. Наверное, именно этого от меня и ждали. Сдержанности. Достоинства. Покорности.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвалась я.

И в комнату впорхнули придворные дамы. Марселла, как всегда, безупречная, с одобрительным взглядом, Элеонор, чуть взволнованная, будто это её собственная свадьба, и Иветта, чьё любопытство невозможно было скрыть даже в такой день. Они замерли у порога, и на мгновение в спальне воцарилось безмолвие.

— Виолетта… — протянула Марселла, подходя ближе. — Ты выглядишь великолепно. По-настоящему по-королевски.

— Настоящая невеста, — добавила Элеонор с робкой улыбкой. — Все будут в восторге.

Я кивнула, принимая комплименты без тени протеста, но и без искреннего отклика. Иветта подошла ближе, склонилась ко мне и шепнула, почти заговорщически:

— Ты такая спокойная. Я бы на твоём месте уже не могла дышать от волнения.

Я посмотрела на неё в отражении и едва заметно улыбнулась.

— Я просто устала волноваться заранее.

Это была почти правда.

Придворные дамы ещё покрутились вокруг, обмениваясь новостями о прибывших гостях и убранстве залов, а затем, словно осознав свою ненужность, одна за другой исчезли, оставив после себя лишь густой шлейф дорогих духов.