Книга Пепел Элларии, страница 157 – Джулия Фокс

— Я не знаю. Но ты же удерживал её всё это время. Древо. Эту Сущность...

Я замер, глядя на неё в упор. Перед глазами вспыхнули воспоминания о Гидеоне. Отец ведь окончательно лишился рассудка, став рабом этой твари. Я помнил, как он выкашивал целые деревни, воруя людские души, чтобы напитать вечно голодное существо внутри себя, пытаясь победить в войне. Мир и так катился в пропасть, пожираемый аппетитом короля.

— Все эти долгие, страшные годы, — она коснулась моей щеки, погладив и стирая влагу, которую я даже не заметил. — Если бы ты в какой-то момент сдался, если бы отпустил ту силу, которую замкнул на себе...

В памяти мгновенно всплыло то чудовищное, неописуемое давление. Та бесконечная, выламывающая кости тяжесть, которую я сжимал. Я ведь тогда всё рассчитал: Разлом и энергия Хаоса были единственным, что могло подавить Сущность настолько, чтобы она перестала требовать кровавой жатвы. Я сознательно обрек себя. Но не хотел обрекать их.

— Ты совершил ошибку, Ноа.

— Да.

— Огромную, непоправимую ошибку.

— Да.

Каждое «да» падало между нами тяжёлым камнем. Я понимал, о чём она говорит. Мой план по спасению мира от безумия был безупречен в своей жестокости, но он не учитывал одного — того, что однажды я начну чувствовать, и мне придётся смотреть на сотворённое глазами. Я не должен сейчас дышать.

— Но ты не стал тем чудовищем, которым тебя считает тот Жнец, — твёрдо произнесла она.

— Ты действительно в этом уверена? — я поджал губы, вглядываясь в её лицо. — Я принёс в жертву Элларон. Намеренно. Жнец прав — мои руки в крови.

Виолетта смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде была такая глубина веры, которая пугала и восхищала одновременно.

— Абсолютно. Я чувствую тебя.

Мы просто стояли друг напротив друга в этой полутёмной комнате, окружённые тенями прошлого. Потом Виолетта едва слышно добавила:

— И ты всё ещё можешь попытаться всё исправить.

Внутри кольнуло: она любила человека, совершившего непоправимое. Но если она хотела, чтобы я стал спасителем этого праха... я им стану.

— Ради того, чтобы ты продолжала так смотреть на меня... — я сильнее прижал её к себе. — Я готов положить весь мир к твоим ногам. Даже если ради этого его придётся сломать снова.

Я прижался губами к её лбу, отводя взгляд на Даниэллу. Образ разрушенного города, пустых улиц и безмолвных площадей всё ещё стоял перед глазами, как несмываемое клеймо. Я не знал, можно ли вообще исправить катастрофу такого масштаба. Можно ли вернуть жизнь туда, где она выжжена дотла?

Мы собрались в одной из уцелевших комнат дворца ближе к вечеру. Это была небольшая гостиная с высокими узкими окнами, выходящими на замерший, полуразрушенный город. Пыль на полу ещё не успела осесть после того, как магическая завеса пропала, а в камине тихо потрескивал огонь. Каин развёл его накануне.

Даниэлла спала на широком диване, свернувшись калачиком под шерстяным пледом. Виолетта сидела рядом, не сводя с неё глаз, и её ладонь мерно гладила дочь по волосам. Мы с Каином устроились в креслах напротив. Ноа же замер у окна, превратившись в тёмный силуэт на фоне гаснущего неба. Царившее молчание после всего пережитого казалось не просто уместным, а жизненно необходимым.

В помещении сталкивались две грозовые ауры: ледяная решимость Жнеца и изломанная, гудящая боль Безумного Короля.